Откуда у простого студента деньги на такую тачку?

– Слушай, Долгих, – не выдержал Герман, – ты свое корыто передумал, что ли, искать?

– Почему это? – отозвался Пашка.

– Вот и не задавай лишних вопросов. Скопил я, ясно?

– Ясно, – кивнул Пашка и повернулся ко мне. Мы с Долгих выразительно переглянулись.

Припарковавшись у моего дома, Герман спросил:

– Во сколько за вами заезжать?

– Часа в два? – предложил Паша.

– По самому пеклу… – проворчал Буравин.

– Почем, говоришь, свою новую машину взял? – невинно поинтересовался Долгих.

– Ладно, в два так в два, – вздохнул Буравчик, а затем, оглянувшись, пожаловался мне: – Карапуз, он у тебя какой-то невозможный. Надоели вы мне. Вылезайте!..

Когда мы пробирались по нашему зеленому участку, я негромко проговорила:

– Спасибо, что назвал мой адрес.

– Как тебя сейчас оставить одну?

На улице дул легкий ветерок, неся с моря утреннюю прохладу. В саду негромко шелестела листва старых фруктовых деревьев. Теперь казалось, что все произошедшее с нами ночью – страшный сон, который скорее хочется забыть.

Я открыла дверь и просунула голову в коридор. Тишина.

– Проходи, – кивнула я Пашке, – родители на работе…

Глава семнадцатая

– Кто первым идет в душ? – спросила я, когда мы поднялись на второй этаж в мою комнату.

– Уступаю даме, – зевнув, проговорил Паша.

Долгих буквально рухнул на мою кровать.

– Эту ночь я запомню на всю жизнь, – пожаловался друг.

– Еще бы! – хмыкнула я, доставая из шкафа полотенце и халат.

Теплыми струями воды я смывала с себя весь пережитый страх. Думать о случившемся не хотелось, но события прошедшей ужасной ночи никак не выходили из головы.

Единственное, что хорошо бы было оставить на себе, – это Пашкины прикосновения. Только при воспоминании о наших поцелуях щеки зарумянились. Я прибавила холодной воды. В эти минуты Паша был в моей спальне, лежал на моей постели… Конечно, он столько лет рядом, и тысячу раз проводил время у меня в гостях, но так близко мы были впервые. Я знала, что в эту ночь, когда нас похитили, все изменилось. Наши отношения определенно не будут больше прежними. Нет дружбы. Но есть ли любовь? С моей стороны, конечно… А что думает обо всем этом Паша? Теперь есть что-то непонятное, эфемерное, только-только зародившееся между нами…. То, что я очень боюсь спугнуть."

"Не знаю, сколько я простояла под колючими струями, не решаясь войти в комнату, где был Паша. Наконец выключила воду и осторожно ступила на холодный кафель. Зеркало запотело. Я протерла его ладонью и взглянула на свое отражение. На меня смотрела какая-то совершенно незнакомая, растерянная, напуганная Полина Ковалева. Даже сквозь загар проступила бледность. Мне определенно нужно выспаться… Столько событий.