— В голове наш валет мне представляется совсем иначе.

Ты ставишь поднос на стол и спрашиваешь:

— Что за деньги?

— Твоя доля, как я понимаю.

— Хорошо, разберёмся. — Ты убираешь свою выручку, размером со среднюю месячную зарплату служащего в сумку и садишься снова рядом со мной. — Чай сладкий и бутик будешь? Надо силы восстановить.

— Буду, — мурлычу я.

— Садись.

— Не могу, — вру, напуская на себя вид самого больного в мире Карлсона. — Голова кружится. Покорми меня, пожалуйста."

"Ты с подозрением смотришь на меня. Я пытаюсь приподняться и с тихим стоном закусываю губу.

— Лежи уже, — качаешь головой и разливаешь по чашкам крепкий чай. — Сахар кладу? Тебе нужно сейчас немного.

— Клади, — мне нравится следить за движениями твоих рук, поворотом головы, взмахом ресниц.

Последний раз меня кормили в глубоком детстве. Я так голоден, что готов откусить бутерброд у тебя вместе с руками, но сдерживаюсь. Веду себя скромно и нерешительно, как божий одуван.

Костя просовывает в комнату голову:

— Ребятки, я полетел!

— Ты не поешь что ли? — ты вытираешь мне рот салфеткой и оборачиваешься.

— Маргош, извини!

— Удачи, Барону! С меня ему сахарная косточка в любом случае, — впервые я вижу на твоём лице улыбку. Ты так хороша, когда на мгновение сбрасываешь с себя личину колючего ежа.

— Я ему передам, — Костя шлёт тебе воздушный поцелуй, скрывается из виду, и вскоре хлопает дверь.

— Ну, что, жулико-бандито, сыт? — ты явно сейчас не в своей тарелке. Неужели я начинаю тебе нравится?

— Марго, я не бандит.

— А кто ты? — в глазах твоих прыгают смешинки.

— Я обычный, российский футболист, — объявляю с гордостью за себя и за державу.

— А, — усмехаешься ты, — всегда хотела посмотреть, правда ли у вас обе ноги левые.

— Джинсы снять? — парирую с досадой в голосе. Не такого ответа я ожидал. Обычно девы пускают берёзовый сок, когда я так представляюсь. Но ты особый случай. Сложный.

Встаёшь и потягиваешься сладко:

— Думаю, не стоит.

Я мысленно играю с ударением на последнем слове и обдумываю как бы уже притушить немного свет. Но ты и здесь удивляешь меня.

— Давай спать ложиться, — ты говоришь это так буднично, точно мы с тобой лет десять женаты. — Можешь в кресло как-нибудь перебраться? Я постелю.

Язык мой от удивления прилипает к нёбу. Ты встаёшь и уносишь поднос на кухню, а я лежу, как дурак, и пытаюсь осмыслить услышанное.

* * *Фрол

Перебираюсь в кресло и жду твоего возвращения, как манны небесной. Ты входишь и уверенным движением разбираешь диван. Достаёшь из его ящика бельё. Значит не первый раз ночуешь здесь. Стелешь простынь, кидаешь в изголовье подушки и накрываешь всё это хозяйство одеялом.

— Ванную найдёшь, горе ты моё луковое? — ты достаёшь лекарства и шприцы. — Умойся, и я уколы тебе поставлю.