Он такое делает, что… господи, да мне стыдно даже рассказывать тебе! Просто поверь!

— Алиса, ты еще совсем юная у меня! — мама поставила перед Алисой чашку с водой. — Скорее всего ты неправильно его поняла, ты ведь…

— Мама, он открыто живет с любовницей здесь, в своей квартире! — закричала Алиса, а меня спихнул на свою мать! — Я ему отвратительна, он сам мне это сказал. И нашу первую брачную ночь в отеле он провел с ней! С Яной Ольховской! А меня они на всю ночь заперли в гардеробной! Что тут можно неправильно понять?!

— Ничего себе, — только и смогла выдохнуть мама.

— Какой мерзавец!

Она растерянно покачала головой. Не ожидала такого.

— А что ты сразу… Алиса, а эта Ольховская это такая высокая стройная девушка…?!

— Мама!

— Ну а что?! Мужчины любят худеньких, а я говорила тебе, займись собой, Алиса!

Ну вот, она снова виновата! Так и знала! И все равно надеялась, что мама ее пожалеет, что будет на ее стороне, скажет, что Герман — ублюдок и не стоит и ногтя ее дочери!

— Какой позор! — начала причитать мама. — Уму непостижимо. Но я все Софье выскажу! Не представляю, что будет, когда папа узнает. Он так радовался, что удачно выдал тебя замуж.

Может… Алиса, не надо ему пока говорить?

— В смысле? — подняла голову Алиса. — Он же все равно узнает! Я не вернусь к Литвинову, я буду здесь жить, в своей комнате!

— На следующей неделе сюда Марина должна приехать с детьми и мужем, ты забыла? — мама все качала головой, никак не могла прийти в себя. — И развод… ну какой развод! В нашей семье не разводятся, ты же понимаешь. Еще и все говорить будут! Сплетен не оберешься! Такой позор! Уважаемая семья, и папа такое повышение получил…

Алиса слышала сейчас именно то, что боялась услышать, когда раздумывала не рассказать ли все сразу после первой брачной ночи.

Все так и получилось. Она была виновата в позоре семьи. Она!

— Ладно, что-нибудь придумаем, я сама ему скажу, — продолжала мама. — Но ты уверена, что Герман вот такой мерзавец?! Не верится как-то. Может, ты сама что-то…

У нее зазвонил телефон, Алиса успела увидеть, кто звонит и тут же заверещала во весь голос.

— Не бери! Не бери!

Звонил Герман.

Однако мама укоризненно взглянув на дочь, ответила:

— Слушаю!

Алиса вскочила со стула.

Решение мамы разговаривать с этим подонком она восприняла как предательство.

— Герман, Алиса мне все рассказала…, — начала она сурово, но быстро осеклась. — Вот как… неправда… не так, говоришь?

Алиса была не в силах больше это слышать! Она уже не сомневалась, что Литвинов в два счета обработает ее мать, завербует на свою сторону и снова Алиса будет виновата. Она не так поняла, она плохая жена, она… она… она!

Убежав в свою комнату, уже совсем пустую, без ее вещей, Алиса улеглась на диван и снова начала плакать.