От свекрови Алиса знала, что Герман теперь работал вместе со своим отцом, заседал в правлении девелоперской компании, кроме этого Аркадий Литвинов доверил сыну еще и юридический департамент.

Вот только старший Литвинов каждый вечер приезжал домой к восьми вечера, а Герман… Алиса не спрашивала, да он ей и не ответил бы.

Между ними установилось что-то типа равнодушного соседства. Они не ссорились, почти не общались. Да и когда? Хотя кое-что запомнилось.

Однажды Герман приехал домой в обед, Алиса как раз развешивала свои новые платья в гардеробную. Она так увлеклась этим приятным занятием, что радостно напевала какую-то незатейливую песенку, пританцовывая.

Софья Андреевна решительно взялась за гардероб своей невестки, и вот уже три дня подряд Алиса только и делала, что раздевалась, одевалась, мерила, выбирала, качала головой и соглашалась. Ноги болели от нагрузки, каждый день они проходили километров по пять, не меньше. Кто бы мог подумать, что выбор одежды может быть таким энергозатратным занятием. И увлекательным. Не такая у нее уж и убогая фигура, просто нужно выбирать А-силуэт, вертикальные линии, акцентировать внимание на ногах и груди, а вовсе не на животе.

А еще свекровь настояла на том, чтобы немного укоротить тонкие русые волосы Алисы и сделать красивое длинное каре.

И вот сейчас Алиса кружилась в особенно понравившимся ей ярко-голубом платье под цвет глаз. И пела.

За спиной раздались громкие хлопки. Алиса в страхе обернулась: она ведь была одна дома! И увидела Германа. Насмешливо улыбаясь, он стоял, прислонившись к косяку двери и наблюдал за Алисой. Которая конечно же сразу смутилась.

— Мило! — соизволил прокомментировать Литвинов. — Маме мой респект.

И ушел.

Каждый раз, когда Алиса видела Германа, сердце болезненно сжималось, в него мгновенно впивались десятки тонких игл. Все внутри замирало, покрывалось ледяной алой коркой. Алису словно накрывало студеной волной, девушка превращалась в замороженный столб, не в состоянии сдвинуться с места. Даже сделать нормальный вдох и то было невозможно.

Алиса ненавидела себя за это, но не могла ничего сделать с собой.

Она не могла дать название этому гнетущему чувству. Любовь?! Ну уж нет. Ничего общего с тем счастьем, тогда она могла взлететь от одной только улыбки Германа.

Наверное так плакали осколки разбитого сердца.

Согревалась она только, когда проводила время со свекровью, когда оставалась одна в своем прекрасном доме, и, конечно, когда болтала с Сабуровым."

"Иногда Алиса думала, что знала его всю жизнь. Настолько легко ей было с ним. От его простодушных грубоватых шуток она хохотала в голос, даже не прикрывая по привычке рот.