Ложкин сейчас в командировке, на северах золото моет, а вот к Тетеркину я наведаюсь. Сюда его тащить, наверное, не буду. Разговора «по душам» тогда не получится, поговорю с ним на его территории, так сказать.

— Это правильно, — кивнул Горохов. — Если по душам, тогда Светлану Валерьевну с собой возьми. Для надежности.

Я хотел было возразить, что, мол, один справлюсь (после вчерашнего еще в себя не пришел, нужно было собраться с мыслями и все обдумать, а когда Света рядом — думать не очень получается, да и не хочется), но Психологиня уже вспорхнула со своего места и потянулась за плащом и сумочкой.

* * *

Гражданина Тетеркина нашли на работе, в телеателье в местном Доме быта.

Зашли в неказистую комнату на третьем этаже (лифта нет, кто такой умный придумал разместить телемастерскую так высоко?), заставленную телеками всех мастей и размеров с выпуклыми экранами. Были здесь и допотопные черно-белые «Рассветы», «Восходы» и прочие «Рекорды», и уже полновесные цветные приборы типа «Радуги» и «Витязя».

Некоторые телевизоры явно уже умирали, высыпав на самодельно-сколоченные полки свою ламповую требуху. Их, «неизлечимо больных», скорее всего, уже пустили на запчасти и ремонтировать не собирались.

Пахло дымком, канифолью и благоговением перед хозяином помещения. Ведь сдать в ремонт любимый телек в это время приравнивалось к некоему ритуалу с подношениями. Молить бога-телемастера, чтобы тот снизошел и взялся за ремонт самой ценной для советской семьи вещи (не только по стоимости, но и по значимости) как можно быстрее, а не через месяц или два, когда подойдет пресловутая бесконечная очередь. Ведь всем известно, что занятость таких людей выше, чем у членов Политбюро. Но многие готовы были и месяцами ждать. Лишь бы телевизор наладили, ведь за новый платить 700 рэ не каждый себе позволить может, а ломались некоторые приборы раз в полгода, стабильно и традиционный удар сверху кулаком по корпусу не всегда помогал.

— Криво держишь, — бурчал мужик в клетчатой рубахе с закатанными рукавами, утонув с головой в одном из разобранных телеков.

Рядом с ним переминался доцентского вида мужичок с подстреленными усишками и, как полагается интеллигенту, непременно в шляпе. Он держал в руках маленькое зеркало, которое направлял на внутренности телевизора. Замер сусликом, только щеки раздувал и пыхтел, изредка поворачивая зеркальце под нужный ракурс.

— Да не так, — ворчал на него телемастер. — Поверни еще. Вот... Не тряси ты так. Шибче держи, каши мало ел, что ли?

— Позвольте, — возмутился «доцент». — Я, собственно, не обязан вам помогать. Вообще-то, это ваша работа — чинить мой телевизор. Я за это деньги плачу."

"— Ну, ты ведь все равно рядом стоишь и в затылок мне дышишь. Так хотя бы быстрее твой ящик соберу. Вдвоем сподручнее.