— Как это? — Погодин отставил кружку и даже свиную ножку жевать перестал. — Ты же сам говорил, что всё против него.

— Говорил, каждый может ошибаться. И даже Горохов. Все мы люди-человеки.

— И что ты собираешься делать?

— Единственный шанс спасти Гошу — это найти того, кто на самом деле пришил Дубова. Вот и буду работать в этом направлении.

— Но ты же на больничном, — Федя ткнул на повязку на моей голове.

— Оно и лучше. Поработаю пока один. Без надзора Никиты Егоровича. А ты мне поможешь.

— А если Горохов узнает? — Погодин стал переминаться с ноги на ногу и чуть втянул голову в плечи.

Кажется, он начал прозревать, почему вдруг я его позвал на пиво.

— Ну мы ж за правду, Федя. Если узнает, то, думаю, поймет нас. Никита Егорович не дурак. Хотя иногда слишком прямолинейно мыслит.

— А я-то чем могу помочь? Я же все время на работе.

— Это как раз и хорошо. Будешь мне рассказывать все новости по делу, и сводку штудируй. Все, что интересное в городе происходит в плане криминала, мне пересказывать будешь.

— Да вроде пока ничего не происходит. Фарцовщика только пару дней назад убили. Ножом пырнули. Я думаю, свои же. Не поделили что-то, скорее всего.

— И ты молчал?

Федя повел плечами и снова потянулся к кружке. Постепенно здешняя обстановка перестала его так уж сильно напрягать.

— Да я думал, это не важно… Город у нас немаленький. Убийства частенько происходят.

— Давай, рассказывай уже. Кто, когда, где…

— Да непонятно. Темнуха. Нашли его поздно вечером с дыркой в животе в подворотне недалеко от дома. Гребешков Демьян, тридцать лет, женат. Детей нет. Судим за спекуляцию. Я же говорю, ничего интересного…

— Ранение колото-резаное?

— Ага.

— Одно?

— Ну да…

— Странно.

— Почему?

— Ну сам посуди, если шпана или свои пришили, то дырок больше должно быть. Сам вспомни хоть один труп с одним ножевым?

Погодин долго не раздумывал, сразу согласился.

— Ну да… Всегда как минимум пять, а то и больше.

— Все правильно, потому что человек существо живучее, и никак умирать не хочет от порезов. Особенно если они жизненно важные органы не затрагивают. Бывают у нас бытовухи с одним ножевым, но это когда жена мужа-алкаша в сердцах пырнет кухонным ножом, за побои и оскорбления. А в подворотне с одним ножевым трупы не находят.

— Вспомнил! Печенкина же тоже убили с одного удара. В печень.

— Печенкина в печень, — кивнул я. — Какая мрачная игра слов. А Гребешкова куда ткнули?

— Слушай, Андрюх, я даже не вникал. Так, пробежал глазами сводку, выучил только имя и фамилию, потому что подумал, что спросить меня можешь…

— Не зря подумал. В таких случаях, Федя, каждая мелочь важна. Завтра же узнай все подробно, и адрес места жительства убитого мне сообщишь.

Мой товарищ только фыркнул от возмущения.

— Зачем тебе?

— С женой его хочу побеседовать.