Скоро на пенсию уже, — закивал я, а потом, понизив голос, добавил. — Ну так, что за дело тебе предложил тренер?

— Вообще-то это секрет, — буркнул Пичугин. Он уже протрезвел и снова стал осторожным.

— Понимаю, не хочешь, не говори. Просто думал с вами заниматься делами серьезными. Ну раз не заслужил пока доверия, значит, обойдусь. Буду дальше в шахматы играть.

Мы прошли еще несколько метров по тротуарным плитам, по старой советской привычке бахнутым прямо в грязь.

— Да ты не обижайся, Андрюха, я правда не могу сказать, — ответил, наконец, тот. — Обещал.

— Конечно, брат, — похлопал я его по плечу и восторженно добавил. — А классно мы Штыря с тобой уделали. И дружков его. Но ты один лучше пока не ходи по улице, на всякий случай. Если что, можем вместе на тренировку ходить. Хотя, ты мне не доверяешь, ну и ладно. Переживу…

— Ладно, ладно… — прокряхтел Пичугин. — Скажу. Только между нами. Лады?

— Конечно. Чтоб я сдох!

— Зуб даешь?

— Вот те клык, — щелкнул я ногтем по правому клыку.

— Короче… Хотим одного толстосума пощипать. Вернее, дачку его. Директора овощебазы.

Говорят, у него на даче добра всякого, что грузовиком не вывезешь. Соответственно, и камешки должны иметься.

— Какие камешки? — включил я простачка.

— Ну явно не гранитные, — фыркнул дзюдоист. — Брюлики, наверное, какие ж еще? А, где брюлики, там и золотишко водится. Сечешь?

— Это, я так понимаю, бриллианты? Ты думаешь, они у кого-то есть?

— Ох, Андрюха, какой же ты все-таки… Шахматист. Совсем далек от криминала.

— Что есть, то есть, — кивнул я. — Однажды в парке я деревце сломал. Потом два дня, как на иголках сидел. Все ждал, что за мной придут.

Слава богу не пришли… А деревце-то сдохло.

— Блин, Андрюха! С таким взглядом на жизнь далеко не уйдешь, — назидательно проговорил Дюша. — Нужно уметь от нее брать нужное.

— То есть, грабить? Как вы задумали?

— Э, нет. Забрать ворованное — грабежом не считается. Вот ты как думаешь, откуда у директора овощебазы столько добра? Зарплата рублей триста-четыреста. Депутатом в горсовете он вообще бесплатно заседает.

Всё это Пичугин будто бы говорил не сам по себе, так крепко засели, видимо, в нем «проповеди» тренера.

— Накопил, наверное, — пожал я плечами. — Откуда ж ещё.

— Ага, как же… Да наша Михайловская овощебаза на все Зауралье знаменита. Тишкин такие схемы проворачивает — закачаешься.

Я повернулся к нему, с сомнением прищурив глаз.

— А ты откуда знаешь?

— Мне Лев Палыч рассказал. Он давно Тишкина пасет, присматривается."

"— А ОБХСС куда смотрит? Надо бы им сообщить, — продолжал я рубить с плеча.

— Да ты с ума сошел. Там и так все при деле. Деньги большие крутятся. Схема простая.