— Это чтобы мы лучше запомнили татуировку?

— И это тоже, — многозначительно хмыкнул следователь.

Мы снова стали шуршать карандашами «Ленинград». Второй раз получилось даже быстрее. Хоть мой волк и был больше похож на овчарку-ищейку, но все же сходство с татушкой-первоисточником явно улавливалось. У Каткова волк больше напоминал добродушную таксу. Зато Светин волчара вышел как надо. Казалось, его глаза горят, а из пасти слюна капает. Еще даже кровожаднее получился, чем в оригинале.

Горохов, будто школьный учитель, прошелся «по рядам» и собрал рисунки. С довольным выражением на лице показал их нам:

— Итак, товарищи! — следователь хитро прищурился.

 — Вы все, точнее, почти все, справились с заданием. И что это значит?

— Что каждый из них может быть этим самым убийцей, — уверенно заключил Жмых. — Кроме меня, конечно.

— Нет, — Катков поднял руку, как в школе, требуя молчаливого внимания к главному выводу. — Это значит, что для воспроизведения рисунка не требуется особых художественных навыков. При определенной тренировке такую ложную татуировку может нарисовать практически каждый нормальный человек.

Ну, кроме Васи, конечно.

— Садись, Алеша, пять, — кивнул Горохов. — Все правильно сказал. Наш маньяк, скорее всего, не обладает особыми художественными навыками. Просто рисует некий знак, который научился копировать.

* * *Секций борьбы в Михайловске оказалось немного. Для взрослых — так вообще одна лишь по дзюдо. Мы с Федей разделились. Он вызвался проверить дзюдоистов, пока я «шмонал» детских тренеров по секциям вольников и классиков."

"Особо ничего не нарыл, а вот Погодин, кажется, напал на след, хотя я к его высказываниям отнесся поначалу скептически.

— Андрюха, — мы сидели с Погодиным в местной «стекляшке» и лопали шарики пломбира из заиндевевших креманок. — Странные какие-то эти дзюдоисты.

— В чем странность? — я с наслаждением колупал лакомство, уже восемь лет здесь, но всё не привык удивляться вкусу из детства.

— Во-первых, все слишком взрослые. Подростков и молодежи среди них нет.

— Бывает, — хмыкнул я, разглядывая советский плакат, на котором щекастый малец уплетал эскимо. — Все-таки восточное единоборство. Раньше за него даже сажали, как за карате.

Правда, давно это было. И потом, не каждый может позволить себе заниматься таким спортом. Это же кимоно надо приобрести.

— Да не в этом дело… — поморщился Федя. — Там дядьки на спортсменов не похожи.

— Как это? — я уже с интересом уставился на напарника.

— Ну, не знаю… Больше сидельцев напоминают, что ли. Морды жизнью потертые, угловатые. Еще и курят. Где ты видел, чтобы спортсмены курили?

— Всякое бывает. Это ж любительская секция.

— Да ты дальше слушай… — Федя понизил голос и огляделся.