— Они часто общались?"

"Я не стал подходить ближе к двери, встал так, чтобы голос не раздавался на весь подъезд, но давая понять — дело спешное, надо бежать.

И если бы она только знала, насколько.

— Не сказать, что часто, — уже гораздо спокойнее ответила по-прежнему озадаченная Щукина. — Но Дюша, бывало, брал у мужа машину зачем-то. Я все удивлялась, зачем ему машина, ее же заправлять нужно, а тут на автобусе за копейки проехать можно.

— «Восьмерку»?

— Да… Потом мужу надоело, что Дюша к нам приходил за ключами, и он сделал ему экземпляр. От машины и гаража.

Сам-то он частенько на служебной ездил. А Пичугин пользовался и гаражом, и машиной. Родственник же.

Я кивнул — резко, нетерпеливо, отметая все возможные уточнения.

— Кто еще имел доступ в гараж?

— Никто…

— Точно?

— Во всяком случае, Макар мне ничего не говорил. Вы знаете, они, конечно, братья, но… Я всегда удивлялась.

Щукина переступила с ноги на ногу, но всё-таки торопить ее не потребовалось, договорила сама:

— Берег он свою машину, пылинки с нее сдувал, а вот почему Пичугину ее доверял, сама не пойму — ну, он же лопушок, неряха.

Сколько раз спрашивала, он всегда отмахивался, мол, брат же, для него не жалко. А сам зубами при этом скрипел, будто за живое я его задела. Вот это странно. Хотя что теперь…

— Ясно, спасибо вам и спокойной ночи. Запритесь и не впускайте до утра больше никого. Слышите?

— Вы думаете, его убил Дюша?

— Мы все выясним, а вы спать ложитесь. До свидания.

Мы с Васей выскочили из подъезда и плюхнулись в машину.

— Ну, что, командир? — смотрел на меня вопросительно Жмых. — В управление за подмогой?

— Долго до управы ехать, — процедил я.

 — До дач ближе гораздо. Мы на окраине города уже. Тут до «Колоса» пара километров.

— Ты хочешь, чтобы мы маньяка голыми руками брали? Это у тебя пистолет на постоянке, а я его и не успел в оружейке получить. Давай вернемся, а? Я хоть вооружусь.

Он показно пригладил вихры — мол, сам видишь, сбор по тревоге.

— Не ссы, Василий, прорвемся, — я отстегнул кобуру с пистолетом и протянул ее напарнику. — На вот тебе, для смелости.

— А ты?

— А у меня вот это есть, — я сжал кулак.

 — Если что, прикроешь. Будет сопротивление оказывать — по ногам стреляй.

— Как — по ногам?

— А что тебя смущает в таких вот обстоятельствах, Вась?

Я злился и не находил нужных слов — да, честно говоря, уже перестал искать их. Мы время теряем. Но Жмых на мой резкий тон не обиделся, у него, как оказалось, были свои сложности.

— Я же в человека ни разу не стрелял… Только в бутылки и в мишени. Ну, один раз в начальника… Слава богу, не попал, это он в кусты отошел, когда я по бутылкам палил.