Бегом рванул к видневшемуся впереди пятиэтажному дому, стены которого были обложены мелкой облицовочной плиткой. Стараясь не попадаться никому на пути, я пробирался самыми труднодоступными тропинками.

Вот и дом. Подскочил ко второму подъезду, открыл входную дверь. Прислушался — тихо!

Хорошо, что в СССР двери подъездов еще не закрывались, а ключи от квартир вообще оставляли под ковриком… Быстро поднялся наверх, перевел дыхание.

Остановился у двери, обитой «вагонкой» и покрытой несколькими слоями лака. Собрался с мыслями и выжал кнопку звонка. Засвистела «кукушка».

Подождал несколько секунд, нажал еще раз.

Послышались тихие шаги. Щелкнул замок и дверь распахнулась.

Слава богу, он дома!

— Алексей? — удивленно произнес подполковник Кошкин. — Что случилось?

— Беда… — выдохнул я.

— Так! Входи! — решительно произнес он, впуская меня в квартиру…

Глава 3. Место встречи изменить нельзя

— Хм, вот так история! Интересно получается… — задумчиво произнес отец Юльки, потирая затылок. — Значит, если я все правильно понял, то ты попал в учебный центр курируемый КГБ, проходишь там обучение? И сейчас у тебя никакое не увольнение, а, скорее очередное учебное задание, причем в реальных условиях. Надо же, целый город — есть, где разгуляться!

— Выходит, так, — ответил я, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем. Так и не сделал ни одного глотка. Кошкин предлагал сто грамм коньяку, но я отказался. Сейчас алкоголь явно лишний.

Я все-таки пришел к мысли, что все происходящее это как-то связано с моим обучением.

— А сколько, говоришь, вас в группе было?

— Семеро.

— На остальных ориентировку видел?

— Нет, только на одного. Сержант Горчаков, старший у нас в группе и его тоже ищут. Честно говоря, я даже не знаю, все ли из наших добрались до города. Нам ведь пришлось разделиться, и что произошло дальше, я не знаю.

— Значит, как минимум двоих объявили в розыск… Сильно, однако! — невесело усмехнулся Кошкин. — Зуб даю, вас как-то провели через информационную базу МВД как подозреваемых, чтобы посмотреть, как будете себя вести в сложившейся обстановке. Наверняка все дружинники, все наряды на разводе были инструктированы… Ориентировки на всех стендах, а может, и в газету попало. Все под контроль взять невозможно, тем более в такие короткие сроки. Так… И конкретных задач не было, да? Вот это я понимаю, учебка! А сколько человек они уже отсеяли?

— Двадцать три человека не прошли вводное испытание. Комиссия рассматривала каждого кандидата. И без сожаления избавлялась от тех, кто не подходил.

В целом, я рассказал подполковнику Кошкину все, что со мной произошло, начиная с момента перевода в учебный центр. Умолчал только, что лично знаком с полковником КГБ, о котором только и знаю, что имя.