Перед глазами стояло обшитое некогда белым атласом нутро гроба, и покоившееся в нем полусгнившее тело. Плоть облепила череп с темными провалами запавших глаз. Но больше всего поразил открытый в немом крике безгубый рот. Только светлые волосы прежние. Черный костюм с белыми манжетами сорочки напоминал день похорон…

— Господи, — рыдала я в полубезумном бреду. — Эмиль!

Увиденное разъедало глаза. Это он… Мой муж. К этому зрелищу я готова не была. Андрей попытался меня увести, но я завопила, приседая. Темные очки свалились на землю. Меня загородили, но все видели истерику. Сообразив, что мы уходим, к нам бросилась пресса.

— Госпожа Кац!

Меня впихнули в прохладный салон джипа. Андрей остался снаружи, я не слышала, что он сказал журналистам. Кажется, послал их. Сел рядом и обнял меня, словно крылом укрыл сгорбленное тело.

— Какой я дурак, — шептал он, — позволил тебе прийти…

В окно постучали. В машину заглянул мужчина в форме. Тот самый, из Следственного комитета. Я вздохнула, расправляя плечи, и попыталась вернуть себе нормальный вид.

— Я с ним поговорю, Андрей. Я в порядке.

— Уверена? — он убрал волосы от лица, чтобы видеть глаза — они не лгут — и я кивнула.

Андрей выбрался наружу, а мужчина занял его место. В руках была папка, он открыл ее, внутри оказалась ручка на шнурке. Долго и молча что-то писал, словно я подследственная, а он по привычке мотает нервы. Может, так и есть."

"— Мы приносим извинения, — медленно сказал он. — Опознание проводят в морге после подготовки, в виду психологического состояния родственников. Крышку поднял стажер. Ему объявят выговор. Вы подтверждаете, что в могиле захоронен ваш муж, госпожа Кац?

— Да, — хрипло сказала я, перед глазами снова появились льняные волосы на изуродованном разложением черепе. Пытаясь сдержать плач, я закрыла лицо руками. Перед человеком в погонах было стыдно плакать, показывать свою слабость.

— Благодарю вас, — голос звучал очень сухо, без сочувствия.

Я рассматривала жесткий профиль. А может быть, это была не случайность? Трудно поверить, что допустили такую оплошность, спихнув вину на стажера. Может быть, кто-то хотел показать содержимое гроба, чтобы посмотреть реакцию?

Мужчина закончил писать, попрощался и выбрался из машины.

— За ним нужно проследить, — тихо сказала я.

Охранник обернулся.

— Он из Следственного комитета, — сказал он, когда понял, что меня бесполезно сверлить взглядом. — У нас будут проблемы.

Я хотела прикрикнуть: за что я вам плачу? Но если кого и просить, то Андрея, у него и так нелады с законом, а зачем неприятности обычному охраннику?..

— Забудьте, — сказала я.

Дома я, не раздеваясь, упала в постель. Андрей укрыл меня, вздрагивающую и икающую после истерики, покрывалом.