Но самый дорогой, самый ценный подарок от Эмиля — кольцо с черным бриллиантом в честь моей беременности. И обручалку я так и не сняла. Не захотела.

— Ношу.

— У тебя проблемы?

Я гладила золотой ободок, камень в кольце, и молчала. Очевидно ведь — иначе бы не пришла. Мы с Андреем попрощались: вместе нам не быть, а мучить его ни к чему. Мы из разных миров.

— Почему ты вернулась?

— Из-за наследства. По завещанию мне передавали документы от Эмиля, вот и приехала. Андрей, на меня напали… — он проследил, как я прикасаюсь к ссадине на лбу. — Пистолет к голове приставили, требовали, чтобы уехала. Угрожали сыну. Ты можешь выяснить, кто это был?

Андрей откинулся на спинку дивана, на груди сложив руки. Недоверчиво прищурился — не потому что не верил, что-то ему казалось странным. На лицо вновь наполз свет, подчеркивая асимметрию рта. У него частичный паралич после травмы, и сильнее всего это заметно при напряжении.

— В полицию обращалась?

Последнее, что ожидаешь услышать, когда приходишь к бандиту за помощью.

— Я им не верю.

Андрей размял правую кисть. Новая привычка, должно быть, появилась после того, как друг сломал ему руку.

— Куда вляпалась? Не юли, — непривычно жестко сказал он, тщательно выговаривая слова. Четкая дикция давалась ему с огромным трудом. — Ты вдова, тебя бы не тронули просто так.

— Я… Не знаю! — сдалась я. — Я запросила материалы дела о бойне в «Фантоме». И все. Думаю, из-за этого.

— Зачем?

— Ты не поймешь, — огрызнулась я, вспомнив, как реагировали остальные.

— Эмиль умер. Ты сумасшедшая, если веришь в обратное.

— Возможно, — не стала я спорить, именно поиски правды не дадут сойти мне с ума. — Ну и пусть."

"Он любил меня и сумасшедшей. Как и я, Эмиль любил меня любой. Я отвернулась, глядя на беснующийся танцпол. В клубах дыма и голубом свечении извивались черные тени. Когда-то я тоже любила танцевать… По щеке потекла слеза. Я этого не ждала, но такое случается. Переполняюсь чувствами и слезы текут сами.

— Эй… — голос стал мягче, бархатистым и чарующим. — Не плачь. Кто бы это ни был, он не из местных.

— Почему ты так думаешь? — я судорожно вздохнула и стерла слезу.

— Здесь никто не посмеет напасть на жену Эмиля, — он улыбнулся, и в глазах задрожали огоньки от прожектора. — Все знают, что я к тебе неровно дышу. Так уж вышло, теперь я главный в городе.

Такой мягкий, неразборчивый голос… Я помню, какой одержимой была его страсть. Она угасла, но видимо, не до конца и еще тлела под обломками его сердца после того, как я выбрала другого. Я отвела глаза. Пульс болезненно бился в висках, то ли от грохота музыки, то ли от смущения.

— Ты же всегда был в стороне, — прошептала я. — Тебя разборки никогда не интересовали.