Впервые за последние двенадцать лет Софи была по-настоящему кому-то небезразлична.

Софи немного задержалась за завтраком. И как раз писала подругам письма, в которых сообщала радостную новость, когда в столовую вошла Колин.

– К вам посетитель, мэм, – произнесла горничная, протягивая Софи визитную карточку.

Софи судорожно втянула воздух при виде написанного на ней имени – виконт Мейкпис.

Она вернула карточку Колин:

– Вышвырни его прочь!

Та ошеломленно заморгала.

– Мэм?

– Вышвырни этого отвратительного старика из моего дома, – тихо повторила Софи. Ей не хотелось снова видеть этого человека. Что ему от нее нужно? Софи изменила свое имя для того, чтобы окончательно порвать с ним всяческие отношения.

– Но он не такой уж старый, – возразила Колин. – И был вежлив со мной. Вы уверены, что не желаете принять его?

– Не старый? – Ее деду почти восемьдесят лет. – И вежливый? Горничная кивнула. Странно. Дед Софи никогда не отличался вежливостью. Особенно по отношению к слугам."

"Софи прижала руку к горлу. Это может быть только один человек – старший брат ее отца. Ее дядя. Папа отзывался о нем не слишком тепло, говоря, что он так же высокомерен и холоден, как и их отец. Раньше Софи не встречалась с дядей, поскольку его не было в городе в тот ужасный весенний день, когда поверенный отца привез ее в Мейкпис-Мэнор после смерти родителей. Если дядя именовал себя лордом Мейкписом, значит, бессердечный старый скряга скончался.

Но что ему нужно?

Софи вышла в холл. Вероятно, он такой же жестокий и злобный, как и его отец, и наверняка наговорит ей гадостей. Он никогда не проявлял к ней интереса. Когда папу изгнали из родного дома, он оставил там все свое прошлое и редко рассказывал о семье, к которой не питал особой любви. Из рассказов отца Софи помнила лишь то, что в своем завещании он назначил лорда Мейкписа ее опекуном. Папа очень тяжело болел и кашлял кровью так ужасно, что порой Софи казалось, будто внутри у него ничего не осталось. И все же он хотел объяснить, почему сделал это. У Мейкписа были деньги. Он знал свой долг перед семьей и обеспечит Софи, когда ее отец покинет этот свет.

Мама умерла неделей раньше, и Софи постоянно плакала, страшась смерти папы и желая умереть следом за ним, чтобы уже не разлучаться с родителями. Она никогда не забудет, как он сжал ее руку и попросил больше так не говорить.

«Теперь ты должна жить за нее, – прошептал он растерявшим всю свою бархатную прелесть баритоном. – И за меня. Мейкпис не слишком мягкий человек, но ты сильнее его. Не позволяй ему тебя запугать. Ты – Грэм, и Мейкпис должен обращаться с тобой соответственно».

Софи поджала губы при воспоминании о том, как дед беспрестанно ворчал, что не хочет растить внучку.