Подобная деятельность в обществе не слишком приветствовалась, однако и преступления в этом тоже не было.

А еще Джек подозревал, что Софи пытается найти мужа. Впрочем, то же самое можно было сказать и о многих других жительницах Лондона.

Николас Дэшвуд предостерег Джека от общения с Софи. И все же она нашла способ поговорить с ним и даже пригласила к себе домой.

Однако кое-чего Джек не понимал. Если Софи нуждалась в деньгах, ей стоило лишь намекнуть, и он бы окружил ее роскошью. Она наверняка знала это, ведь Джек предложил купить для нее дом. Но вместо этого попросила его никогда больше не говорить о том, что случилось в Олвин-Хаусе, и даже не пытаться увидеться с ней снова… А потом позвала его к себе в постель. Джек и так уже сходил по ней с ума. Что же будет дальше?"

"А может, все это тщательно продуманный план? Неужели он попал в сети опытной мошенницы? Женщины, нуждающейся в деньгах, соблазняющей своих партнеров по игре, отвергающей тех, у кого нет собственного дохода? Неужели Софи занялась с ним любовью, а потом объявила о том, что между ними все кончено, но в итоге все равно заманила его в ловушку? Каждое действие Софи заставляло Джека желать ее еще сильнее. Неужели именно на это она и рассчитывала? Охотником оказался вовсе не он, а Софи? Женщина снова использует его и унизит?

Поморщившись, Джек выругался и провел рукой по волосам. Он снова повторяет свою ошибку. Позволяет призраку Порсии заставить его увидеть проблемы там, где их на самом деле нет. По правде говоря, в последние годы Джек о ней почти не вспоминал. И что в итоге? Он приписывает Софи нечестивые намерения без всякого на то основания.

Ключ хранился у Джека в столе. Найдя его, он повернулся к большому шкафу, поставил лампу рядом, сделал пламя посильнее и отпер самый верхний ящик. Ему не составило труда отыскать хранившуюся там миниатюру. Она была меньше, чем он помнил, в потускневшей от времени серебряной рамке. Джек поднес миниатюру к лампе и посмотрел на портрет своей первой любви.

Она была такой юной. В памяти Джека Порсия осталась женщиной: прекрасной и лживой, как Ева, – но с этого портрета на него смотрела почти девочка. И это его удивило. Джек чуть наклонил миниатюру, чтобы получше разглядеть пухлые щеки, маленький, похожий на бутон розы, рот, золотистые локоны. Он влюбился в нее почти с первого взгляда, и полагал, что с ней произошло то же самое. Порсия принимала знаки его внимания, улыбалась всему, что Джек говорил, и даже позволяла себя целовать. Она сильно отличалась от других великосветских леди, слишком явно пытавшихся заполучить его в мужья. Казалось, что Порсии, не было до этого никакого дела. Она представлялась Джеку совершенством: красивая, элегантная, чуждая условностям.