Мощный спортбайк «Сузуки», мечта Корфа, стоял передо мной и словно в насмешку сверкал отполированными черными боками.

— Полтинник, – веско ответил владелец, высокий качок в бандане и кожанке.

Его собеседник присвистнул и вздохнул, разводя руками. У него таких денег не имелось, судя по всему.

— Если ты подождешь пару дней, я соберу, Валер.

— Извини, Рик, но деньги мне нужны максимум завтра.

— Никто не достанет такую сумму за ночь.

— Я достану, – мужчины враз посмотрели на меня. — Завтра в полдень привезу. Куда? – с вызовом, а они лишь рассмеялись. И не поверили.

А зря. Ровно в полдень, как и пообещала, привезла деньги в мастерскую этого Валеры.

— Ну и зачем тебе мотоцикл? – спрашивал Егор, вылезая из взятого напрокат фургона.

— Не мне.

— Кать, – посмотрел внимательно, – ты опять?

Отрицательно замотала головой – снова к психиатрам я не хотела, хватило одного раза – но не думала, что Егору придется врать.

— Другу подарок на день рождения, – а под цепким взглядом Егора некомфортно, как на допросе. — Юрке.

И ведь не соврала почти.

— Это тот, что на «мерине» ездит, мэрский сынок? – а скривился то как.

Сдерживая смех, кивнула.

А Егор еще некоторое время смотрел недоверчиво, а потом тоже кивнул. И мы вошли в прохладу мастерской. «Сапсан» стоял в темном углу, заботливо укрытый бархатом. Как трогательно, улыбнулась я. И тут же представила Корфа на этот красавце. И в моем воображении они были единым целым. Он будет счастлив, когда вернется. А он вернется, даже если в это никто не верил, кроме меня.

— Эй, – крикнула в гулкую пустоту, – я привезла деньги.

Хозяин появился откуда-то сбоку, навис темной громадиной. Я невольно отступила, вскинула глаза.

Валера этот выглядел уставшим. Темная жилетка открывала перевитые мышцами руки, пахла машинным маслом. На хмуром лице темные полосы то ли грязи, то ли еще чего. И смотрел он странно, словно жалел о чем-то.

— Ты катать то хоть умеешь? – спросил хрипловато.

— Я – нет. Но я другу в подарок. Очень близкому другу, – и оглянулась, выискивая куда-то подевавшегося Егора.

— Которого все трупом считают, – не заставил себя ждать Плахотский.

Раскусил все-таки, сыщик.

— Плаха? – Валера глянул через мое плечо, не веря.

— Привет, Валера, – мужчины пожали руки, а потом порывисто обнялись.

— Твоя пигалица? – кивнул на меня. Я фыркнула.

— Нет, – усмехнулся Егор, – Криса.

От его имени дрожь прокатилась по позвонкам, стало зябко. Обхватила себя за плечи, не отрывая взгляда от мотоцикла.

— Я слышал, он погиб.

И мурашки превратились в колючки, царапающие кожу. Больно. Часто заморгала, прогоняя накатившие слезы.

— Швед вот тоже, – мужской голос дрогнул, – сгинул в тюрьме.

Я резко обернулась. Странное чувство кольнуло затылок.