И пока я валялся в больничке с переломом ноги, Лелик собрал мой разбитый байк и тренировал после, пытаясь загнать в узду мою борзость.

Усмехаюсь, поднимаясь по лестнице на нужный этаж.

Ничерта у него не вышло. Но по его словам я стал легендой мотоциклетных гонок. А потом Катька выкупила у него его любимого «сапсана», которого он холил и лелеял, и подарила мне через Плаху. А я узнал об этом уже когда увяз в бизнесе Ямпольского. Лелик и проболтался, когда мы отмечали его юбилей. В тот вечер я приехал к Катьке пьяный вдрызг. В тот вечер я разгромил ее квартиру, а она наблюдала за мной насмешливо и даже не пыталась остановить.

А я ругался на нее, злился и сам не понимал, за что. А когда поостыл, она затолкала меня в холодный душ, а потом отпаивала обжигающим кофе, который держала специально для меня, потому что сама пила только чай.

— Вообще, — говорил я задумчиво, — я спасибо хотел сказать.

Катя изогнула бровь, обвела задумчивым взглядом погром и кивнула.

— Ну я так и поняла, да.

И заливисто рассмеялась. Мы хохотали до колик в животе, а потом вместе наводили порядок. У меня получалось с трудом, и после меня оставалось еще больше бардака, и Катя все пыталась спровадить меня спать.

Но я упирался, и тогда она сдалась и легла вместе со мной на единственно уцелевшей кровати в спальне. А утром она заявила, что переезжает ко мне, пока я буду ремонтировать ее квартиру.

Останавливаюсь у темной двери и нажимаю на звонок. Алина открывает почти сразу, как будто стояла под дверью в ожидании.

— О, женишок заявился, — улыбается, — ну проходи, — и приглашает жестом, пропускает, слегка качнувшись с пятки на носок.

Квартира-студия, переделанная из обычной «хрущевки».

Светлая и пустая. Смотрю в спину хозяйки, замершей у большого окна.

— Думаешь, обыграть его? — спрашивает, побарабанив ноготками по стеклу. — Ты сможешь, — сама же и отвечает. А я молчу. Слушаю. И жду."

"Мы встретились уже в Копенгагене после того, как я вытащил Катю. Она не пыталась понравиться, сразу перешла к делу. Мы подписали контракт и принялись изображать перед всем миром счастливейшую пару. Каждый мой день был спланирован до мелочей. А Загорский молчал все время, лишь периодически раздавал приказы, с кем встречаться, а с кем нет, с кем подписывать контракт, а с кем разорвать сделку раз и навсегда, и напоминал через Алину о своей пленнице.

О Кате он молчал. И я не поддерживал никакой связи с запертой в частной клинике Катериной. За ней присматривал старый знакомый Вовка, пристроенный там санитаром. А потом она сбежала, не без помощи сердобольного Вовки, за что и получил по первое число. Она сбежала и до одури меня напугала, так, что я как идиот рискнул всем и прилетел к Плахе.

— Что ты хочешь от меня? — спрашивает Алина. — Я не знаю, где Загорский.