Хочешь вместе с ним постель делить?

— От артара она родить не сможет. А наследницы ей нужны. Деньги заплатит, а потом мне уже все равно будет.

— Рано ты помирать собрался.

— Хочешь сказать, что самый умный?

— Не глупее некоторых…

Троица перешла на личности, начала обсуждать что-то свое, и я вернулась к избранному маршруту — пора было что-то пожевать. Заодно и обдумаю услышанное.

На кухне я еще ни разу не появлялась и представляла ее себе в средневековом стиле: огромные камины, котлы, деревянная посуда для слуг, вилы, вертела. Оказалось — ничего подобного.

Сооружения, в которых легко угадывались печь и холодильник, по своим размерам и строению напоминали земные. Стол, стулья, посуда — все это будто бы вышло из земного девятнадцатого века.

Серьезное отличие было только одно — вольготно разлегшийся на стуле, буквально растекшийся там Пушок. Никар где-то отсутствовал последние сутки. Кладира, заметив, что я взволнована его отсутствием, заметила, что божественные вестники способны исчезать и появляться по своему желанию. Вот эта тушка, все больше напоминавшая размерами крупного поросенка, и появилась.

По желанию. И судя по выпиравшему животу и довольному виду, уже была накормлена и затискана слугами.

Заметив меня, Пушок требовательно замурчал. Действительно, как это персональная чесалка еще не приступила к своим обязанностям.

Глава 33

Стакан местного кисловатого кефира, называемого здесь картис, я выпила вместе с подсушенными остатками уже вчерашнего хлеба, найденными на столе в плетеной корзинке. Голод остался, но под ложечкой больше не сосало. Я вздохнула, потискала немного Пушка, задумчиво уставилась на свежебеленую стену перед собой.

Вот, значит, как. Женихи свято уверены, что мы с Лораном — любовники. И это уже вполне «официальная» версия. После инцидента с троллем на постоялом дворе в глаза мне эту версию пока не высказывают. Но могут начать, и очень скоро. Я нервно закусила губу: надо как можно быстрее разбираться с этим проклятием, а потом пообщаться с призрачной родственницей. Все трое претендентов на состояние рода Ломарских нравились мне все меньше и меньше. Такими темпами я наотрез откажусь ложиться в постель с кем-нибудь из них. А значит, нужно продумать пути отхода и обоснование своему отказу.

Под рукой недовольно завозился пушок.

— Совести у тебя нет, — нравоучительно сообщила я ему, — взял сбежал, бросил меня на произвол судьбы, теперь ласку выпрашиваешь. И вообще, спать пора.

Живность недовольно фыркнула, спрыгнула с моих колен и важно направилась к двери.

Уснули мы с ним вместе, в одной постели. Собственно, урчание никара меня и усыпило, иначе нервозность и дурные мысли не дали бы спать до утра.