Я смотрела на расставленные на столе блюда и плохо могла себе представить, как можно сохранить тонкую талию при подобной кормежке.

Наконец, отказавшись от пирожных и компота на десерт, я поднялась и вышла из зала, прихватив с собой пакет. Тянуть дальше смысла не было.

— Лучше в кабинете, — раздался за моей спиной голос военного, когда я шла по коридору, — из твоей спальни уже убрали все письменные принадлежности, а ответ писать необходимо."

"Я кивнула и, следуя за своим спутником, зашла в небольшую, но довольно светлую комнату без окон. Сдержав порыв отыскать источник энергии (факелов на стенах не имелось), я села в кресло за столом, положила на лакированную поверхность пакет, начала аккуратно развязывать узел под печатью.

— Селенира, — укоризненно покачал головой военный, — я понимаю, что ты намеренно тянешь время, но лучше воспользуйся ножом из ящичка и срежь печать.

Я покраснела. Кто б еще сказал мне, жительнице совершенно другого мира, что печати надо срезать.

В ящичке под столешницей и правда оказался миленький ножичек с длинным лезвием и деревянной рукояткой, инкрустированной изумрудами.

Пара взмахов — и печать отделена от упаковки. Вытаскивала и раскрывала я письмо дрожавшими руками.

«Нашей дражайшей кузине, герцогине Селенире Ломарской.

Нам стало известно, что вы недавно в очередной раз овдовели, но так и не смогли войти в интересное положение. Надеемся в ближайшее время увидеть вас в нашей столице, Артонии.

Император государства Горнар Иридий Третий,

Лето две тысячи двадцать шестое от Великого Переселения».

Дата. Подпись. Красивый почерк. Твердый. Сразу видно — тот, кто писал письмо, знает, чего хочет. И как красиво заменил слово «беременность». Не вошли в интересное положение. Интересно, он и в реальной жизни подобными оборотами…

— Селенира?

Я вздохнула, подняла взгляд на военного.

— Я вижу, ты не в том настроении, — на удивление мягко проговорил он, — давай мне бумагу и перо. Я напишу, ты поставишь печать.

Кивнув, я наблюдала, как на письмо с твердым почерком пишется ответ с подобным же почерком.

Заполучив бумагу, я отодвинула тот же ящичек, в котором раньше видела золотое кольцо-печатку, и с размаху поставила «подпись».

— Селенира, — недовольно покачал головой военный, — ну что за детское поведение. Личным надо было, не родовым.

Личным. Знать бы еще, где его искать…

— И так сойдет, — небрежно дернула я плечом. — Что дальше?

— До конца дня у тебя свободное время. Надеюсь, больше мы за одним столом с артарами сидеть не станем.

С кем? Я с трудом удержалась, чтобы не спросить, кто такие артары. Нет, понятно, что так назвали гонца и врача. Но что значит это слово?

Именно об этом я и размышляла, когда, поднявшись по лестнице, шла по коридору в свою комнату, снова со служанкой.