Та моментально смылась, явно с облегчением. А доктор занялась моим осмотром, заговаривая мне зубы пустым трепом. Мол, что выгляжу я уже куда лучше и вообще перспективы на выздоровление самые радужные. И так далее и тому подобное. Наконец, я не выдержала и прервала ее словоизлияния:

— Скажите, пожалуйста, доктор, что со мной произошло, и как я сюда попала? Неловко в этом признаться, но я не могу вспомнить даже собственное имя, не то что остальное, — надеюсь, получилось сказать все это искренне.

Надежда нахмурилась и посмотрела на меня более внимательно. Потом зачем-то прикоснулась к моей голове в районе висков и надолго зависла.

Взгляд ее стал расфокусированным. Ощутив, как в том месте начало немного пощипывать, с трудом удержалась от того, чтобы не отпрянуть. Широко открытыми глазами смотрела на женщину, запоздало вспомнив, что раз в этом мире есть магия, то наверняка и лечить могут необычными методами. А что если Надежда поймет, что я дурака валяю, да и вообще не та, за кого себя выдаю?! Что тогда будет? Запрут где-то в лаборатории и разберут на опыты или еще что похлеще сделают за то, что самовольно заняла чужое тело? Сердце колотилось как бешеное, и мне с трудом удавалось скрыть волнение.

— Странно, не вижу каких-то повреждений в мозге, — произнесла, наконец, доктор, отлепляясь от меня. — Хотя вы и пережили клиническую смерть, а это иногда приводит к негативным последствиям. Но в вашей ситуации все системы организма работают нормально. Впрочем, проблема может быть и психологическая, — она задумчиво закусила губу, потом осторожно сказала, перейдя с официального тона на неформальный и более задушевный: — После того, что тебе пришлось пережить, девочка, это и неудивительно, что не хочешь вспоминать.

— А что мне пришлось пережить? — глухо спросила, ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Ты и правда ничего не помнишь? — она прищурилась, всматриваясь в мое лицо.

Но тут и врать не пришлось. О жизни этой девушки я не то, что ничего не помнила, но и не знала!

— Не помню. Расскажете? Я просто не знаю, к кому еще могу с этим обратиться, — тихо добавила.

Доктор как-то совсем уж по-матерински погладила меня по голове и вздохнула:

— Мне трудно представить, как можно так поступить с собственным ребенком.

Благодарение Артану, и не пришлось узнавать. Моя дочь родилась с даром, и никто не может запретить мне считать ее своей. Хотя, думаю, и в ином случае я бы не смогла ее бросить, пусть даже официально уже не считалась бы ее матерью.

Что за бред?! Я расширенными глазами уставилась на женщину, не представляя, о чем она вообще говорит. Видя это, доктор, похоже, окончательно уверилась, что я не лгу, говоря о том, что ничего не помню.