Рядом на диван падает телефон.

Вздрогнув, я вскидываю голову, посылая Максу растерянный взгляд.

«Скажи, что ты так не думаешь?»

«Скажи, что не согласен с ним».

«Скажи, что не обидишь меня».

«Скажи!»

Он смотрит на меня нечитаемым взглядом. Смотрит, думает и молчит, а я жду, что он хоть что-то скажет, что-то, что меня успокоит.

Минута тянется бесконечно долго. Наконец, Макс словно просыпается, устало проводит ладонями по лицу, шумно выдыхает и устремляет взгляд на мини-бар.

— Тебе нечего мне сказать?

— Не сейчас, Ива.

Отмахнувшись от вопроса, Максим снова берёт свой телефон и отходит к напиткам. Открывает небольшую бутылку со спиртным, подносит её ко рту и делает глоток, одновременно набирая чей-то номер.

Я всё это время пристально наблюдаю за ним. Меня охватывает волнение, и по телу пробегают ледяные мурашки. На душе становится тревожно, меня знобит. Хочется разжечь несуществующий здесь камин, забраться в огромную кровать в спальне, накрыться одеялом с головой и уснуть. Отключиться от этой беспощадной реальности.

— Катя, здравствуй, — говорит он, возвращаясь ко мне и присаживаясь рядом на диван. Так близко, что я ощущаю исходящее от него тепло и дубово-абрикосовый запах с нотками алкоголя. Желание прильнуть к его горячему телу становится нестерпимым.

Холодно…

Господи, как же холодно…

Я безумно хочу согреться.

— Слушай, я сегодня привезу к тебе девчонку. Нужна консультация по прерыванию беременности.

Слова Пожарского, сказанные с полной серьёзностью, глубоко ранят меня, вышибают воздух из легких, задевают за живое и заставляют чувствовать себя некомфортно.

Чертов диктатор!

Он снова за меня всё решил, не спросив…

— Какой у неё срок? — доносится из трубки вопрос.

— Шесть-восемь недель, — отвечая, Макс бросает на меня задумчивый взгляд. Его голос пропитан напряжением. Я чувствую его каждой клеткой своего тела, каждым вздыбленным, наэлектризованным волоском. — Я точно не знаю, Катя. Есть риски?

— Макс, риски существуют всегда, но медицина не стоит на месте. То, что когда-то было опасным, сейчас таким не является. На ранних сроках аборт является наиболее безопасной процедурой. Привози девочку, я сначала осмотрю её.

— Постараюсь подъехать к двум.

— У меня пациентка на это время. Раньше трёх я не смогу.

— Сможешь, — отчеканив, прерывает разговор, а я давлюсь подскочившим к горлу сердцем…

Наблюдаю, как Максим медленно допивает алкоголь и долго смотрит на потухший экран своего смартфона. В номере снова воцаряется напряжённая тишина. Я чувствую, как бьётся моё сердце. Каждый удар кажется оглушительным и надрывным.

Что, если он прав?

Вдруг я не справлюсь с этой ответственностью в одиночку?

Что, если не выдержу? Если у меня не хватит сил?..