— Месяц назад ты была под сильными наркотическими препаратами, — замерев под струями воды, хмурый и напряженный Макс пытается внушить мне очередную истину.

Не могу не чувствовать на коже его пронизывающий, вдруг ставший холодным взгляд.

— Ты ни хрена не помнишь из той ночи. На видео лишь малая часть из того, что ты вытворяла. А я, мать вашу, помню. Никак не выходит забыть! — повысив накал злости, Максим четко выцеживает сквозь зубы каждое слово. — Ты хочешь родить урода? Зачем тебе это? Молодой красивой девочке в двадцать лет? У тебя вся жизнь впереди. Илья не поддержит. У него свадьба через два месяца. Этот ребёнок ни ему, ни тебе не нужен. Избавься от него! Позже обязательно родишь. В браке. Нормального, здорового младенца. Сейчас эта беременность ни к чему. Ты ведь сама не хочешь. Чего ты боишься, Иванна? Я найду лучшего специалиста. Сделать аборт в наше время не является проблемой. Ты ничем не рискуешь!

— Ничем? — мои голосовые связки на вскрике обрываются, причиняя боль. — Ты у нас врач? Быть может ясновидящий? Откуда тебе знать? — хриплю, разбиваясь в очередной раз на осколки.

— У тебя маленький срок.

— И что? Что из этого? Я хочу поговорить с твоим братом!

— Советую подумать о себе, — цедит Макс, играя желваками. — Разговор с Ильей ничего не изменит.

— Откуда тебе знать? — отчаянно выдаю.

Жар ударяет в лицо. В груди происходит микровзрыв, но такой жгучий и разъедающий, что приходится приложить к тому месту ладонь.

Несколько секунд я молча сверлю Макса взглядом, а когда собираюсь выйти из душевой, он демонстративно вздыхает и покидает её первым, бросая на ходу совсем не ободряющие слова:

— Ты сама нарвалась. Я предупреждал, что будет больно.

***Больно?..

А то, что я испытываю сейчас — это что? Не боль?

Это так… ради удовольствия?

Да у меня душа всмятку после братьев Пожарских!

В груди живого места не осталось.

Всё перемололо в фарш, как мясо в чудовищной мясорубке…

Выключаю воду и выхожу из душевой вслед за Максимом. Глаза невольно останавливаются на его крепких ягодицах. От увиденного мои щеки и тело моментально воспламеняются.

Макс везде идеален. Но только не душой и сердцем. Эти части остаются непримиримо холодными…"

"Я скольжу взглядом по двум поясничным впадинам, поднимаюсь выше к узкой талии, оцениваю мощные мышцы его спины, которые обрамляют ровный позвоночник. Останавливаюсь на широких плечах.

Пожарский оборачивает бёдра полотенцем, а я не могу оторвать взгляд от его высокой крепкой фигуры. Я запоминаю каждую деталь, приведенные в движение мускулы под гладкой бронзовой кожей, стекающие по его обнажённому телу капельки воды.

Бож-ж-же… когда я перестану мечтать о нём и терзать своё сердце мучительной ревностью?

Он не мой, а я по-прежнему его хочу.