Ненавижу! Ненавижу так сильно, как и люблю!

Господи, зачем ты мне его послал?

Чтобы он из меня душу высасывал?

Чтобы причинял мне боль?

Чтобы я умирала без него каждую гребаную секунду?

Зачем я его встретила?

Зачем?!!!

Реву, прижимаясь к мужскому телу, ногтями царапаю кожу, вонзаю пальцы в мышцы груди. Они твёрдые, как камень. Не могу ухватиться, чтобы сжать и причинить ему боль."

"Реву, как сумасшедшая, захлебываясь собственными слезами и водой.

Гад! Сволочь! Гад!

Снова его луплю.

— Я не сделаю аборт! Не хочу!

— Сделаешь, Ива. Так будет лучше для всех.

— Для кого? Для тебя? Для твоего брата? Зачем? — в панике ору я. — Мне ничего от вас не нужно! Я буду растить его сама. Со своей семьёй. Вы можете благополучно о нём забыть! Ни фамилии, ни отчества вашего не дам!

— Исключено, — руки стальной хваткой вдавливают меня в торс. Мои ребра трещат. Задыхаюсь пуще прежнего.

В груди невыносимо печёт и сотрясает как в последний день существования Помпеи.

— Ты будешь моей, Ваня. Станешь моей и только моей. Без последствий от прежних связей. Это моё условие. Я хочу тебя одну. Понимаешь? Одну!

Глаза в глаза — и меня пополам переламывает.

В зрачках Максима темная, беспроглядная пелена.

— Ты безумец! — рычу я, пробуя вырваться из оков. — Я не хочу быть любовницей! Не хочу! Не хочу быть твоей содержанкой!

— Глупышка, — Макс растягивает дьявольскую усмешку. — Это лучше, чем быть фиктивной женой. Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— У твоей фиктивной жены отнюдь не фиктивный ребёнок и он твой. Я этого не забыла… — рычу, когда ладонь Пожарского сгребает волосы на моём затылке и запрокидывает мне голову назад. Губы к губам на расстоянии выдоха. Его взгляд тяжелым грузом ложится на моё дрожащее тело. Удары сердца ускоряются, выламывая грудную клетку.

Я не привыкла ходить по лезвию бритвы с мужчиной. У меня в жизни таких отродясь не было. Но Макс… с ним это ощущается именно так.

— Может быть, ты откажешься от ребёнка Кристины в мою пользу?

— Нет, Ива, не откажусь, — сцепив зубы, прожигает меня взглядом.

— Отлично. Тогда отпусти!

***— Не отпущу…

Цепкие пальцы, усмиряя меня, сильнее сжимают волосы. Кожу на затылке опаляет огнем, а мои губы покалывает от чужого учащенного дыхания.

Не скрывая боли, я морщусь, но все мои протесты Максу до лампочки. Его ничем не пробить! Он упертый сухарь! Умеет дёрнуть за душу так, что от отчаянья на стену хочется лезть…

— Ты мне нужна… — добавляет, не сводя с меня цепких глаз.

От низкого, проникновенного голоса и горячих слов мои чувства обнажаются и сердце расползается по груди жгучим оловом…

— Я хочу видеть тебя рядом.

— Рядом?.. — переспрашиваю, не веря своим ушам. В них так сильно грохочет пульс, что я не всегда улавливаю ход его сумасшедших мыслей.