Если бы я только знала, я бы не пошла! — от нахлынувшего отчаяния я бросаюсь крёстной на грудь и начинаю рыдать.

Мне больно. Господи, как больно!

Там, где хранилась моя душа — осталось выжженное поле. Он сжег меня дотла…

— Тёть Лара, сделай мне этот чёртов тест! Я тебя прошу! Заклинаю! Я хочу узнать правду. Если это ребёнок Ильи, я не смогу его полюбить. Не смогу!

— Тихо-тихо, Ива. Успокойся. Что за бред ты несешь? — крёстная смотрит на меня с недоумением. — Как можно не любить собственное дитя? Максим избил Стаса из-за тебя?

— О-он в-видел, как мы целовались, — выдавливаю я сквозь слезы, запинаясь на каждом слове. Мой голос дрожит, а слова застревают в горле. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но вместо этого вырываются жалкие всхлипы. — А п-потом… к-когда ушли со Стасом в отель, Макс бросил жену и примчался с-следом.

— Господи… Час от часу не легче, — вздыхает тётя, крепче прижимая меня к себе, как когда-то в детстве, когда проявляла жалость к маленькой обиженной девочке.

— Эта кровь годится для анализа ДНК? — я отстраняюсь и с надеждой заглядываю ей в глаза.

— Естественно, — кивает крёстная. — Садись на диван, я позвоню девочкам в лабораторию. Боже, Ива, если он в тебя влюбился, что мало вероятно, Макс не оставит вас в покое.

— Уже оставил, — горько отвечаю я.

— Из-за поцелуя со Стасом? — тётя застывает с мобильным в руке.

— Хуже, — я чувствую, как к горлу подкатывает ком. — Я соврала, что сплю с Черкасовым и что он лучше него. Во всём. Даже в постели.

— Твою мать…

Срывается с её губ.

— А что я должна была сказать? — вскипаю я.

— Должна была уйти, как только его увидела! — раздражённо выплескивает тётка.

— Теть Лар, — губы с дрожью растягиваются в гримасу отчаяния. — Я не могу без него жить… Я умру без Максима…

— Соберись! — рявкает тётка, чтобы меня взбодрить. — Ты будешь жить ради ребёнка, Ваня, — твёрдый взгляд не даёт усомниться в её словах. — Другого выбора у тебя нет. Когда-нибудь эта болезнь по имени «Максим» тебя отпустит.

— А тебя? Отпустила? — спрашиваю я тихо.

— Я заменила любовь на ненависть и прекрасно с этим живу, — отвечает тетя, но я слышу горечь в её голосе. Значит, не отпустила…

— Нет. Ты не живешь, — качаю головой. — Ты тупо плывёшь по течению. Я хочу, чтобы ты влюбилась и была счастлива. Сколько достойных мужчин ты продинамила? Вон из Госдумы были, и всё не те!

— С моим рабочим графиком это вряд ли, — грустно улыбнувшись, крестная нажимает вызов и подносит к уху телефон. — Тамара, прости, что беспокою, захвати набор реактивов для выделения ДНК и приди ко мне в кабинет. Нужно у девочки взять венозную кровь. Не в службу, а в дружбу, дорогая. Ага. Жду.