А я не хотел принуждать. Не хотел насильных отношений.

В конце концов у меня тоже есть свои принципы, которым я следую.

Оторвавшись от губ Брагиной, с шумом тяну кислород. Лёгкие разрывает на части от резкого вдоха. Грудь, скованную напряжением, прошивает болезненный укол. Хмурюсь, осознавая, что это конец… Финита ля комедия, господа…

— Женщины созданы для того, чтобы увлекать мужчин в Ад, — верно подмечает Валевский, обнимая свою любовницу.

Ловлю острый, как бритва, взгляд Ивы.

Ревнует? Ибо режет им по-живому до самых костей.

Как бы она ни старалась казаться безразличной, я вижу, как ей тяжело.

Весь этот фарс нам обоим не по душе.

— Ребята, а давайте-ка сфотографируемся на память! — Давид прерывает затянувшуюся паузу, тем самым спасая нас с Иванной от временной немоты…

Я даже испытываю в этом моменте какое-то облегчение, но совсем ненадолго. Ровно до той поры, пока мы не выстраиваемся с друзьями для групповой фотографии.

— Кристиночка, позволишь? — Тимур с Давой окружают Брагину, в то время, как Стас, сукин сын, умудряется преподнести очередной сюрприз — подсовывает мне Иву под свободный бок.

Втянув побольше воздуха, касаюсь рукой её тонкой талии, чуть выше руки Черкасова. Девочка всхлипывает. Чувствую, как её тело пронзает судорога. Меня и самого прошивает ток. В голове что-то замыкает. Тело к телу, и в мозгах — фатальный error…

Все мои установки «против» летят к чертям.

Сохраняя непробиваемый покер-фейс, я устремляю взгляд в объектив фотокамеры и прижимаю Иву к бедру. Горячая волна возбуждения пронзает всё тело. В паху мгновенно возникает ощущение томительной тяжести.

Не справившись с инстинктами, впиваюсь пальцами Иве в бок и как чертов садист наслаждаюсь малым, безумно желая намного большего…

Пусть знает, что я ничего не забыл.

Каждое воспоминание о той проклятой ночи отзывается горячей пульсацией в члене.

Ива, кажется, дышит через раз.

Я и сам с трудом тяну кислород. В груди печёт. Слушая, как щёлкает затвор фотоаппарата, упиваюсь тонким ароматом девчонки. Сладость кружит мне голову. Не могу понять, что в Иванне изменилось. Она стала более женственной, притягательной, какой-то… особенной, что ли…

Мне по кайфу она такая.

— А сейчас, ребята, все дружно скажем си-и-иськи-и-и! — командует фотограф, перед тем, как ещё раз спустить затвор.

Друзья натурально ржут над тупой шуткой. Приходится и мне растянуть улыбку, чтобы не выглядеть злодеем из какого-то трешевого триллера про убийц.

После прохождения квеста «Кремень» я, наконец, отрываюсь от Ивы и переключаюсь на жену.

Ощущение пустоты не проходит. Эта девочка, с которой я был так близок, навсегда останется в моей памяти. Мне будет её не хватать.