Здесь было достаточно уютно, но всё же я подумал, что с бумагами он работает где-то в другом месте. Это была приёмная, но для каких-то сугубо важных вопросов.

Внутренним чутьём, которое было всё время настороже, я понял, что вокруг нас раскинулся купол, чтобы никто не мог прослушать, о чём мы будем общаться. С Голицыным мы сели на соседние стулья и, не сговариваясь, затихли, положив руки на колени.

Я старался сдержать улыбку, потому что думал, что со стороны наверняка мы смотримся как мальчики-зайчики на каком-нибудь детском утреннике, которые сидят и думают только о том, чтобы их не вызвали танцевать под ёлочкой.

Иосиф Дмитриевич посмотрел на меня в упор, затем на Креслава и проговорил:

— Как-то частенько мы с вами стали встречаться, не находите?

— Частенько, — кивнул Рарогов. — Так разве ж это плохо?

— Хорошо, когда по хорошим поводам, — ответил ему Светозаров. — А у нас с вами всё как-то в иную степь уходит.

— Не вижу проблемы, — усмехнулся дед. — По крайней мере, до этого всё заканчивалось хорошо, поэтому не склонен к пессимизму.

— Ладно, — Иосиф Дмитриевич поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. Я понял, что где-то я уже эту манеру видел, причём от другого человека, и не так, чтобы очень давно. — Я хотел бы сразу перейти к делу. Мне интересно, что у вас есть за сведения, которые каким-либо образом могут порочить наш род и которые вы хотите сообщить нам в приватном порядке.

Креслав посмотрел на Светозарова.

— Вы б садились, Иосиф Дмитриевич, — сказал он.

— Что такие сногсшибательные новости? — недобро усмехнулся тот.

— Нет, просто я вставать не хочу, — ответил дед.

Светозаров кивнул и сел, к моему полному удивлению, но прожигал глазами деда.

— Совершенно случайно, — проговорил ему Креслав, — нами было обнаружено, что в Институте благородных девиц, находящемся под патронажем Её Императорского Величества Екатерины Алексеевны, над девочками в открытую издеваются. Это не просто жестокое обращение. Это буквально надругательство над женским организмом. Из конкретных вещей: опоздавших пускают босыми по мёрзлому плацу. За несоответствие внешнего вида бьют палкой по рукам. Тех, кто проспал, оставляют без завтрака, заставляют голодать.

При каждом новом обвинении Рарогова Светозаров багровел.

— Нет, вряд ли, — сказал после этого. — Но это же не увеселительное заведение! Вы же поймите, девочек держат в строгости, но это чтобы у них не было привычки к излишествам, не было всяких капризов. Из них растят светских дам.

— Послушай, — проговорил Креслав, — у меня нет повода не доверять вот этим юным отрокам. И я точно могу сказать, что ты не прав.