Что вообще происходит?

— Да что ты понимаешь-то? — ответила на это Аза, повернувшись лицом к озеру, но вместо того чтобы сбежать обратно, она просто села на песок. — Ты вообще не представляешь себе что наделал.

— Что я такого сделал? — ответил я, действительно не совсем понимая, что не так.

— Я уже приготовилась к тому, что меня скоро не станет, а ты… ты, зараза, заставил меня снова почувствовать себя живой. А теперь мне снова нужно понимать, что я скоро умру. И близость смерти никуда не делась. Она, наоборот, подкрадывается с каждым днём. Всё ближе и ближе. Уже сидит у меня на закорках. А я здесь… одна в этом озере. Вам-то что? Вы там веселитесь и ни о чём таком не думаете. А я в непонятном состоянии, в раздрае. Мне вообще не следовало выходить к тебе в своё время.

— Так, — сказал я, — всё, хватит истерить. Ты же уже один раз умирала.

— Ну, умирала, и что? — согласилась Аза."

"— Ну, значит, судя по всему, это не так уж и страшно. Да и потом, после смерти твоя жизнь продлилась даже дольше, чем до этого. Опять же, всё не стоит на месте. И магию люди развивают, и науку. Найдём мы способ вернуть тебе тело в любом случае. Но если нет, то найдём столько муаса, чтобы ты смогла чувствовать себя живой. И пробудим капище, в конце концов, чтобы тебе не пришлось защищать резиденцию силой своей души.

Я говорил настолько убеждённо, что мне самому всё казалось уже достаточно простой задачей.

— Вариантов просто невероятное количество, — продолжил я. — Что-нибудь придумаем, но киснуть вообще не стоит. Почему ты позволяешь себе находиться в таком состоянии? Уныние — это худший враг любого, будь то человек, демон или какое-то другое существо. Оно пожирает душу человека, не оставляя от него практически ничего.

Аза внимательно смотрела на меня, но ничего не говорила.

А я продолжал:

— Ты что думаешь, легко мне было, когда я находился на Стене и просто замерзал напрочь, стоя в караулах, и мне действительно приходилось включать собственное подкожное отопление? И то я не поддавался унынию. Это совершенно неадекватное состояние. И вот мы там, на Стене, жили. Жили каждый со своими, разумеется, устремлениями. Но каждый из нас понимал, что прожитый день того стоит. Так что живи и не кори ни в чём ни себя, ни других. Когда наступит день смерти, тогда наступит. Но мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы перед этим днём было ещё очень-очень много дней.

Аза сверкнула глазами:

— Какого хрена ты меня вытащил, а? — сказала она с какой-то беспомощной злостью. — Я восемьсот лет жила в своей скорлупе, а теперь начала чувствовать себя живой. И в то же время я чувствую себя ущербной.

— О боги… — вздохнул я. — Женщины, как с вами сложно! Вот я, дурак, блин, хотел порадовать дорогую мне женщину, подарок преподнести, а теперь я ещё и во всём виноват.