Впрочем, после столь сильной травмы всякое может быть.

Радмила увидела отца ещё издалека, пока он её не заметил. Слободан ходил вокруг стелы, причём с таким довольным лицом, будто радовался тому, что демоны прорвались в академию и оставили на стеле какую-то дрянь.

Но Радмила прекрасно понимала, что такого быть не может.

«Возможно, — решила девушка, — это всё потому, что он просто рад возвращению памяти. И тому, что, наконец-то чувствует себя человеком, а не пассивной амёбой, которая даже не может вспомнить, кто она и откуда. А происшествие со стелой тут как раз-таки совсем ни при чём».

Девушка подскочила к нему чуть ли не вприпрыжку. Вчера у них не было времени поговорить: отец был слишком занят, а она подавлена случившимся в академии. А вот сейчас она очень хотела обнять родителя, почувствовать, что как будто ничего и не было. Все проблемы в прошлом, а их жизнь продолжается и становится только лучше день ото дня.

Девушка прильнула к отцу, и тот ответил ей теплыми объятиями. Но опять что-то кольнуло Радмилу. Она отстранилась и посмотрела в глаза Слободану.

— Я так рад, — сказал он ей, — что с тобой всё в порядке, что ты цела, и ничего плохого с тобой не приключилось.

Вот только взгляд его совсем не соответствовал тому, что он говорил. В глазах его жило что-то совсем иное. Что-то тревожное, тягостное. Даже не так. Тревожность возникала у Радмилы, когда она смотрела в глаза отцу. Там плескалось что-то неимоверное, как будто её добрый и милый отец рассчитывал в мозгу какие-то уравнения, в которых она была одним из компонентов. То есть он смотрел на неё так, как будто на корову, прикидывая, сколько телят она может родить.

Вот такая аналогия родилась у Радмилы.

Она даже захотела снять амулет и поговорить с отцом телепатически. Но сейчас, когда здесь собрались маги практически со всей империи, это делать было категорически нельзя.

Но в итоге девушка и сама смотрела на отца очень-очень странно. В ней боролись два чувства. С одной стороны, она хотела прижаться к нему, чуть ли не втиснуться в грудь отца, чтобы снова почувствовать себя его маленькой любимой дочуркой.

Но с другой стороны, ей хотелось оттолкнуть его и убежать куда подальше. Да, она скучала по нему. Но сейчас у неё возникло такое чувство, словно её обманули.

Словно подсунули бракованный товар или вообще совершенно не то, что она просила. Радмила понимала, что постепенно сходит с ума. Родной человек был рядом, но при этом ей казалось, что его нет, а на его месте стоит какой-то совсем другой, чужой ей человек.

«Неужели, — подумала она, — его так изменила потеря памяти? Все-таки, может быть, через какое-то время всё наладится, и он перестанет быть таким чужим?»

От Слободана тоже не укрылось, что дочь странно на него поглядывает.