Короче, я боялся, что он потеряется в отношениях с этой девицей, но, видимо, почувствовав, что не безразличен ей, наш с тобой друг умудрился взять быка за рога.

— Что ещё хорошего или плохого? — спросил я, радуясь успехам Кости.

На этих словах Тагай достал блокнот и карандаш. На листе бумаги он написал: «Общаться голосом становится всё опаснее и опаснее. Мы не можем затронуть многих тем, которые нам надо обсудить». Затем он вырвал листок из блокнота, передал мне вместе с карандашом.

Я написал ответ: «И что ты предлагаешь?»

Он тут же дописал ниже:

«Есть вариант, что мы втроём — ты, я и Костя — сможем общаться посредством телепатии.

Но для этого мне нужен доступ к твоему сознанию для общения».

«Не совсем понял, — написал я. — мы будем говорить в моей голове?»

«Нет, — ответил Тагай, — это будет просто закрытая телепатическая линия. То есть клятва у нас есть, а вот в моей защите, которую я тебе ставил, должна быть предусмотрена возможность двухстороннего ментального общения. Давай согласие, и попробуем поговорить».

Я попросил у него блокнот и на чистом листе написал:

«А это тебе точно не навредит? Вдруг мы тебе мозги выжжем?»

Тагай улыбнулся, покачал головой, но всё-таки написал:

«Между нами с тобой расстояние — мизерное, а длительность сеансов будет небольшая.

Это вообще никак не может мне повредить. Тут главное не злоупотреблять. Ну, чуть разряжу источник, поем на ужине побольше, всего и делов-то».

На эту длинную «тираду», которой он исчертил половину листа, я написал: «Хорошо. Даю согласие на подключение связи».

После этих слов Тагай собрал все листы, на которых было хоть что-то написано, и передал их мне. Я сжёг их на своей ладони, а пепел стряхнул на бумажку, которую Тагай свернул и убрал в карман.

Лишь после этого друг расслабился.

«Привет, как слышно?» — услышал я голос Тагая. Причём мозг до сих пор считал, что я слышу его голос ушами. Он звучал объёмно, но как будто внутри головы.

— Ого, круто! — сказал я, а потом вспомнил, что должен был ответить не вслух, а мысленно. — «Интересно, трудно научиться ментально говорить?» — подумал я.

«Шумов пока много, — ответил мне Тагай. — Но ты хорошо учишься. Направляй мысль в мою сторону и сосредотачивайся на конкретных словах и образах.

Иначе картинка получается разорванная, и я это слышу не как твою речь, а как разрозненные куски какой-то белиберды».

«Здорово, — попробовал я снова, пытаясь сделать всё так, как он сказал. — И что такого ты хотел мне рассказать, что нельзя было доверить чужим ушам?»

«Да вот уж новостей хоть заройся, — проговорил он, — наша с Костей кровная клятва сработала как связь. Мы с ним почувствовали, что ты умираешь. А я вообще струхнул, когда своими глазами увидел, как какая-то когтистая лапа утащила твою душу в капище.