Еще хуже становится от картинок, которые начинают играть красками в воображении.

Много лет я жила любимой работой, у меня был четкий график, а сейчас всего этого я лишена. Может быть, позвонить знакомым, поинтересоваться, нет ли у них работы? Хочется найти себе хоть какое-то занятие, чтобы не думать о сложившейся ситуации. Раньше всегда спасалась самоанализом и самодисциплиной. Училась чему-нибудь новому и ни дня не сидела без дела. Теперь моя жизнь кардинально изменилась и сложно подстроиться под новые реалии.

Занятие по душе в итоге нахожу: записываюсь на курсы шведского языка. Над предложением Альберта я подумала и решила поехать с ними в Стокгольм. Наш учитель сказал, что местные телеканалы транслируют передачи с субтитрами на английском языке, а для трудоустройства достаточно понимать шведский на базовом уровне. Попробовать в любом случае стоит, а дальше жизнь покажет, верным ли был мой выбор. Если здесь я все потеряла, но получила подобное предложение, значит, не просто так?

В один из дней, вернувшись с курсов, я останавливаюсь у подъездной двери и роюсь в сумочке, ища ключи.

— Даша, — окликает знакомый голос.

Едва не роняю связку на пол. Сердце делает кульбит в груди, а потом начинает бешено стучать.

— Пара минут найдется?

Есть и больше, но проблема в том, что я не хочу видеть никого из Дамианисов. Ни Зена, ни его брата. Ни тем более любимицу их семьи — Киру. Эти люди сломали меня.

— А если скажу, что нет?

Поворачиваюсь и рассматриваю знакомое лицо, отмечая, как братья все-таки похожи. Особенно ростом. И глазами.

— Как отдохнула? — Леон окидывает меня внимательным взглядом.

— Ты с Леей? — игнорирую его вопрос.

— Лея осталась в Израиле. Я здесь по делам. У Киры неважно со здоровьем, на время заберу ее к себе, покажу врачам…

— Уволь меня от подробностей! — обрываю его. — Знать о ней ничего не желаю!

— Поднимемся в квартиру? Есть разговор, — переводит он тему.

Господи, даже тембром голоса Леон похож на Зена!

— Здесь говори. Я не пущу тебя на порог, — отвечаю, стараясь не смотреть на него.

— Хорошо. Полагаю, никакие слова не искупят вины моей племянницы, и я ценю, что ты не стала никуда обращаться. Не стала скандалить и не предала произошедшее огласке. По-хорошему, извинения должна принести Кира, но она вряд ли снизойдет. Да и не до того ей сейчас.

Леон тянется в карман пиджака, достает оттуда сверток и вкладывает его мне в руки. Увесистый. Я бы даже сказала, тяжелый. Очень.

— Что это? — В недоумении разглядываю пакет.

— Компенсация морального вреда.

Не представляю, как удается спокойно посмотреть Леону в глаза и не бросить деньги ему под ноги. Мне словно ядовитую змею дали подержать.