Получается, она узнала всю правду…

Не ожидал, что Лика решит во всём признаться собственной матери, как и не ждал, что женщина налетит на меня и начнёт кричать, что она упрячет меня за решётку за случившееся. И она была права. Глупо было отрицать тот факт, что я очень сильно облажался. Я накосячил, и мне не было прощения. Я даже не пытался бы нанимать хороших юристов в случае, если она на самом деле решит подать на меня в суд, потому что эта беременность, повлёкшая за собой множество других проблем, — моя вина. Надо было думать головой, когда предложил девятнадцатилетней девушке стать суррогатной матерью для моего ребёнка.

Думал, что так будет лучше, мол, молодой организм: родить будет несложно, но в этом я оказался полным профаном и готов был нести вину за свою ошибку по всей строгости закона.

Когда медсестра приблизилась к нам, мама Ксюши перестала кричать на меня. Мы все замерли в ожидании.

— Ксению перевели в палату. Её врач сейчас на операции, но она сказала, что угроза миновала, и вы можете увидеться с девушкой.

Мы втроем ринулись в палату, которую я оплатил и попросил снабдить всем необходимым для комфорта, но девушка остановила нас.

— Постойте! Во-первых, это больница. Хоть палата и платная, я не могу позволить пройти всем сразу. Во-вторых, не забывайте, что Ксении нельзя волноваться. Решите между собой, кто пойдёт первым, и по очереди посетите её. Никаких волнений. Успокоительное ей ввели в капельницу ночную, поэтому в любом случае слишком остро она на вас реагировать не будет, но всё равно ведите себя сдержаннее!

Медсестра посмотрела на меня, словно я был монстром, и прошла мимо нас.

Наверное, она права в своих домыслах… Это я довёл Ксюшу до такого состояния своими претензиями и обвинениями. Я — чудовище. Но я неустанно благодарил Бога за то, что вытащил её из пучины, что она не погибла и не потеряла ребёнка.

— Мне на курсах надо быть через полтора часа, поэтому я — первая, — сказала Лика и поспешила в палату, оставляя нас с их матерью наедине."

"Женщина молчала. Она скрестила руки на груди и выжидающе смотрела в сторону двери, словно Лика выскочит уже через минуту.

Мне следовало самому поговорить с ней, чтобы Ксюша не волновалась. И я набрался смелости для этого. Пусть щека всё ещё горела от пощёчины, я этого заслужил.

— Послушайте, вы правы в своих суждениях и вы можете посадить меня за решётку. Я даже сопротивляться не стану, но это всё больше похоже на знак судьбы. Она будто бы улыбнулась нам с Ксюшей и подарила шанс.

— Вам, может, она и подарила шанс! Но не ей! Ксюша ещё совсем молоденькая девочка.