– Ой, присмотрела бы ты к нему, девочка, хороший же парень, да и ребеночка примем, – мягко упрекает меня баба Зоя, а затем идет к себе.

Но впервые за несколько месяцев засыпаю я снова с тревогой. Ощущение надвигающейся беды не отпускает.

Следующий рабочий день похож на предыдущий. Прощаюсь с коллективом и иду домой. Вот только на выходе сталкиваюсь с той, о которой уже забыла.

– Куда прешь, коза?! – рычит Вера, затем поднимает на меня взгляд и шокированно отступает, – Эльфи?

Я делаю шаг назад, но с жадностью изучаю изменившееся лицо сестры. Как бы мы ни расстались, а я по ней скучала.

– Здравствуй, Вера, – говорю спокойно, степенно, на меня так беременность благотворно повлияла.

Под глазами у нее темные круги, волосы с виду сухие и ломкие, словно она часто пользуется лаком для волос, сушит феном, не делает маски. Вид изможденный.

– Я тебе звонила как-то, ты трубку не брала, – ставит мне в укор, а я про себя лишь грустно усмехаюсь.

«Как-то» – это лишь однажды, месяц спустя. Я тогда на смене была и звонка не увидела, но вот прилетевшее следом сообщение прекрасно прочитала. У нее как обычно закончились деньги, и она просила их у меня.

– У меня новая жизнь, Вера, – мягко ей говорю, без наезда, чтобы она не бычилась, – как ты? Окончила второй курс?

С тоской вспоминаю студенческие деньки, когда мы с сестрой еще не начали работать и все было у нас хорошо.

– Отчислили, – кривится, как от зубной боли, затем отвечает на мой невысказанный вопрос, – не Артем, нет, препод по философии, пердун старый, принципиальным оказался. Ну да ничего, я сейчас с Аринкой на пару в клубе главные номера ставлю, так что деньги рекой текут.

Хлопает себя по карману, словно доказывая, что все у нее отлично. Вот только в глазах ее тоска и какая-то затаенная злоба. И тут она переводит взгляд ниже и замечает мой большой живот.

– Ты замуж вышла? – спрашивает, а затем стреляет глазами по безымянному пальцу.

Проходит секунда, ее глаза снова резко смотрят на мой живот и сильно расширяются.

– Или он от Галаева?

От ее догадки меня бросает в дрожь. Замираю, думая, что сказать, но именно это промедление играет со мной злую шутку.

– А он знает? Алименты стребовала с него, Эля?

Я качаю головой, затем шепчу.

– Не кричи так. Забудь, что меня видела. Прошу тебя, Вер.

Она недоверчиво смотрит на меня, а затем нехотя кивает.

– Может, встретимся на днях?

Все внутри меня хочет воссоединения наших сестринских отношений, так что я, преисполненная надежд, радостно киваю.

– Насчет алиментов подумай, он рыбка крупная, в бриллиантах с тобой купаться будем.

Я вежливо улыбаюсь на прощание, а у самой внутри как-то неприятно свербит это «мы» в таком неприятном контексте.