– Вот ты где, – звучит его хриплый бас, одна рука же бесцеремонно задирает подол домашнего платья, в то время как вторая мнет грудь через ткань.

Внизу живота у меня теплеет, казалось, вся кровь прилила в средоточие моей женственности. Сдерживаю стон, настолько приятно быть в его мужской власти, чувствовать его доминантность и силу мышц. Но затем я беру себя в руки и сухо произношу:

– Отпусти, – бью ладошкой по руке, проявляя твердость, хотя тело так и жаждет его жарких прикосновений.

– Куколка вздумала характер показывать? – произносит с рычащими нотками, прикусывая мою шею.

– Кто-нибудь может увидеть, – все пытаюсь отцепить от себя его руки, но ему хоть бы хны, знай да наглаживает и стискивает мои телеса.

– В доме мужчин нет, охрана сейчас периметр осматривает, – опаляет горячим дыханием ключицы.

– Все, – бью снова ладошкой и решительно вырываюсь.

– Хочешь поиграть? – ухмыляется он сзади, пока я спускаюсь по лестнице.

Поправляю подол, бюст, а затем оборачиваюсь, окидывая его максимально томным взглядом, даже губы облизываю язычком. Вижу, как его глаза залипают на моем юрком язычке, а чресла набухают, оттопыривая спортивные штаны. Его вздыбленная гордость привлекает мой взор, но я силой воли отвожу взгляд, продвигаясь выше.

– Что-то не вижу штампа в паспорте, господин Галаев, – знаю, что играю с огнем, раньше такого себе не позволяла. – Так что нечего руки тянуть.

Но если до этого мной двигал страх, то сейчас до меня окончательно дошло, что главный пленник этой ситуации как раз таки не я, а он. Мужчина, что отказался от договорного брака, спасший меня из плена и пожертвовавший репутацией, семейными узами ради меня и детей. Ни один мужчина ради обычной девки такого не сделает, так что вчера, когда я четко высказала свою позицию перед всеми, я уже знала, на что иду.

– Вот значит как, – щурит он глаза, складывает руки на груди, от чего мышцы так и бугрятся, заставляя меня сглатывать вязкую слюну.

– Мне нужно приготовить еду, – отворачиваюсь и продолжаю спуск.

– Не переживай, девочка, недолго тебе оставаться Самохиной, – низкий тембр ураганом проносится по моей коже.

– Это угроза? – останавливаюсь на последней ступеньке и чуть поворачиваю голову, чтобы видеть его силуэт.

– Это обещание, куколка, – грозно уведомляет меня и уходит к себе.

И не видит, как по губам моим струится победная улыбка.

* * *"

"Помешиваю суп, напевая при этом незамысловатую песенку про пчелку.

– Кашеваришь? – раздается сзади голос Шамиля.

Поворачиваюсь и смотрю на него. Стоит, прислонившись плечом к косяку. Руки скрещены на груди, глаза гуляют вдоль моего тела.

– Готовлю обед, – еле как отвожу взгляд от его пресса.

Вот же гад. Разгуливает тут полуголый, заставляя мои ноги подгибаться от слабости.