Следом и я дал шенкеля Чернышу и устремился за Прокопом, мы заходили со спины и нас не видели.

Преодолев метров сто, Прокоп наложил на тетиву стрелу и начал выцеливать одного из лучников, в это время я делал то же самое. Наш отряд уже растянулся цепью, и будет вполне удобно стрелять, не мешая и не загораживая.

Вот рядом раздался свист стрелы, это мой послужилец сделал первый выстрел.

— Ха, — вырвалось из меня от натуги, и с моего лука сорвалась стрела, которая клюнула крымчака прямо в шею.

А после в крымчаков полетела еще парочка стрел, и каждый из них получил по смертельному гостинцу.

Пара мгновений, и стрельба прекратилась, крымчаки же опали на коней, хотя у одного хоть и выпал из рук лук, он схватился за поводья, но тут прилетела еще одна стрела прямо в его лицо, и все для него закончилось, а мы двинулись ближе.

Поверженные находились правее от самого боя, и им было удобно выцеливать наших.

Я же внимательно рассматривал их. Небольшие лошадки, обычные мерины, а вот сами они были одеты в халаты, которые чем—то набиты и даже похожи на тигиляи. Убитые же нами только что крымчаки были молоды, чуть больше двадцати лет, на мой взгляд.

«Копченые, они и есть копченые», — промелькнуло у меня в голове, и я отвернулся от тел.

Мы же, приблизившись к тому месту, где раньше стояли стрелки, вскинув луки, начали выцеливать новых врагов. Нам было легко это делать, в отличие от убитых стрелков, просто бери и стреляй, ведь спины врагов впереди нас.

Почти как в тире, но дьявол же кроется в мелочах. И, несмотря на почти идеальные условия, может прилететь в ответ и весьма нехило, стоит только расслабиться.

Меня переполняли эмоции: злость, ненависть и азарт!

Злость и ненависть к этим смуглолицым ребятам, что посмели сюда прийти наверняка пограбить и в поиске полона.

Это шло из глубины, из самого моего нутра.

Азарт же заключался в том, чтобы как можно больше этих уродов положить в землю здесь и сейчас, и чтобы ни один пес не ушел живым.

По ушам били крики людей, полные гнева, злости и боли, что дополняло картину и будоражило кровь.

Никто из нас не ждал, и стрелы полетели одна за одной, кто метил во врагов, я же метил куда придется, лишь бы быстрей выстрелить, враг или его скакун — неважно.

Руки действовали рефлекторно: достать из колчана, наложить на лук, натянуть тетиву, прицелиться и тут же опустить.

Мы успели выпустить разве что по две стрелы, внеся в задние ряды врагов сумятицу, посеяв боль и смерть, и тогда на нас обратили внимание.

И тут же из их рядов в нашу сторону метнулись семь всадников, на ходу меняющих оружие ближнего боя на луки.

— В стороны, — тут же заорал Прокоп, отдавая нам команду.

С моего молчаливого согласия он и начал командовать. Все—таки он более опытный, чем я, и явно ошибок меньше наделает.