"

"— Здрав будь, Андрей, — тут же подскочила она с лавки, а следом и ее дети встали и меня поприветствовали, она, аккуратно лавируя между мисками и детьми, подошла ко мне.

— Как дела, Афинька, все ли здравы? — окинул я ее детишек.

— Бог миловал, все хорошо, — тут же обернулась она и оглядела детей, что с опаской и любопытством разглядывали меня.

— Славно, славно, — покивал я. — Афинька, ты знатная рукодельница, оттого к тебе я и пришел.

Моя холопка тут же покосилась на кучу отрезов ткани и сумку в моих руках, догадываясь о моей просьбе.

— Хочу, чтобы ты пару кафтанов мне сшила, богатых, с вышивкой, и исподнее в том числе, под стать, — выдал я.

— Могу попробовать, — с сомнением протянула она и пощупала ткань, что я держал.

— Ты знатная мастерица, уверен, управишься, — улыбнулся я доброжелательно.— Да и награда от меня не задержится, уж будь уверена. — А коли еще и тегиляй сможешь мне сделать, что бы богато смотрелся, я еще больше рад буду, на него тоже сукна аглицкого прикупил, но это уж после. В сумке нитки и пуговицы, да всякое разное, что может пригодиться.

Афинька молча кивнула, а после вполоборота развернулась и грозно глянула на детей, которые тут же ко мне подскочили, принимая ношу.

Вернувшись домой, я начал примерять обновки. Начал со шлема, понял, что под него надо обязательно подшлемник, и тут же использовал бумажную шапку, ведь их я еще не раздал. Вышло очень даже недурно, надо будет кое-где укоротить, убрать наносник, и вполне можно использовать.

Возможно, и под железные шапки так можно, что достались Прокопу и Елисею, жаль, раньше не догадался, а Прокоп промолчал, не стал лезть с советами.

Надо будет Афиньке еще сказать, что бы обычную шапочку сшила, и ее использовать как временное решение, а потом еще пару шапок прикуплю.

Отложив шлем в сторону, я добрался до доспеха, бахтерец был распашной слева, чуть ниже подмышки имелся разрез, который зашнуровывался и ремешками закрывался.

Натянув кафтан, который обычно надевал под кольчугу, и пыхтя как паровоз, с ругательствами я смог надеть бахтерец. Он был действительно тяжел и непривычен, грудь защищали металлические пластинки так же, как и спину, еще был разрез от паха в кольчужном плетении, которое свисало сантиметров на двадцать.

После я надел наручи, которые тоже крепились на ремешки, и, нацепив на голову шлем, взяв в руки саблю, вышел во двор и начал ходить, размахивая клинком. Было непривычно и неудобно, и этот чертов доспех хотелось стянуть с себя, но я продолжал. Спустя полчаса начал уставать, а еще через час моя одежка пропиталась потом, да и солнышко пригревало неслабо.

Там и Прокоп появился в новом доспехе, и Богдашка.