Даже немного не по себе стало. Тут же накрыли стол и затопили баньку. В общем, встреча прошла отлично. Меня о многом расспрашивали, кое-что рассказал сразу, но в большей степени приходилось отмалчиваться или отшучиваться и переводить тему. Дед это быстро смекнул и перестал меня спрашивать.

« Опытный и умный» — промелькнуло у меня в мыслях.

Оставшись поздним вечером вчетвером, я достал из секретного кармана завещание Старицкого.

— Это чего? — с интересом спросил дед, когда я разворачивал грамотку.

— То из-за чего я и приехал, — коротко ответил я и со всей осторожностью протянул грамоту деду, он принял его с осторожностью и, подойдя к свече и щурив глаза, принялся ее читать про себя, а когда закончил, уставился на меня.

В его глазах был холод и мороз, да такой, что меня всего пробрало, а по телу пробежал табун мурашек.

Глава 17

Глава 17

Глядя на реакцию деда, я уже не был уверен в правильности своего решения. Вон как зыркает.

— Тятя, да чего там? — нарушил затянувшуюся тишину Олешка, старший из моих дядьев.

— А пущай нам Андрейка-то и поведает, — отмер дед. — Он наверняка читал, раз такой путь сюда проделал, — и Прохор вернулся на свое место.

Грамоту он не спешил мне отдавать, аккуратно ее свернул и положил на кожу, в которой я ее вез.

«Знает! Он понял, о ком в грамоте речь шла. Даже лицо не дернулось», — мелькнуло у меня в мыслях.

Начинать я не спешил, собирался с силами и духом.

— Андрейка, так чего там? Дюже любопытно, — подержал брата Поздей.

— Не простая это грамотка, а духовная князя Василия Старицкого, который отдает свой удел сыну своему Володимиру. Которого до полных лет должны оберегать его мать Софья и Петр, видимо, это близкий друг или родич, — медленно произнес я и глянул прямо в глаза деду.

Он смотрел на меня не мигая, но холода там уже не было, который сквозил ранее.

— И чего такого-то? Князь и князь, помер он, поди, давно, — скорчил лицо Олешка.

— Погоди, брат, — задумчиво произнес Поздей. — Видимо, не все просто здесь, али Андрейка не все еще сказал.

Я же потянулся к кружке и отпил сбитня. Ведь во рту у меня все пересохло.

«Видимо, нервы», — проскочила шальная мысль.

— Ну? — повысил голос Прохор, глядя на меня.

— Старицкий своему сыну большие владения оставил, пару городов, села, в том числе и на Москве, и там же слободу, — начал я и был перебит.

— Значит, богатый тот князь был, в толк-то не могу взять, про что этот разговор, — был перебит я Олешкой.

— А ты не спеши, сына. Дай Анрейке-то сказать, — весело хмыкнул Прохор.

— Как и я сказал, князь все сыну своему оставил, Володимиру. Это мой отец сын князя Старицкого, — как в пропасть прыгнул, произнес я.

После моих слов у Прохора заиграла улыбка на лице, Олешка сидел озадаченный, а вот Поздей нахмурился.