— Д-да, — насторожено кивнул Тим.

Повернувшись к девушке, я спросил её на местном:

— Как ты звать?

— Юта!

— Юта, не бойся, сейчас мой друг, быть, учиться, — сказал я девушке мягким тоном, а повернувшись к Тиму, приказал. — Пожамкай ей грудь!

— Ч-что? — ошеломленно переспросил Тим.

— Положи свои ладони ей на грудь, и сожми её несколько раз, только не сильно. Это приказ! И давай побыстрее. Конечно же если ты аристократ, и отвечаешь за свои слова? — произнес я, буравя его взглядом."

"— Как скажите, ваше сиятельство! — сказал Тим с вызовом.

Повернувшись к девушке, он зажмурился, и осторожно прикоснулся к её груди.

— Да не укусят они тебя! — хохотнул Оркус.

— Ох, мужчины! Лучше бы делом занялись, чем местных девок щупать, — осуждающе буркнула Лиза.

— Полностью обхвати. Сильнее сжимай. Вот так, а теперь нащупай сосок. Ага… Так… Поиграй с ним, — подсказывал я Тиму.

Девушка тихонько застонала, а в это время во двор вышла женщина в возрасте, как я понял, жена старосты. Она увидев, чем мы здесь занимаемся, приблизилась к нам быстрым шагом, и отвесила девушке хорошего подзатыльника. А после, накричав на Тима, увела девушку в дом. Тим повернулся ко мне со слезами на глазах, и дрожащими губами.

— Бывает, — пожал я плечами. — А на будущее запомни, Тим, нельзя приставать к девушкам у всех на глазах, это как минимум не культурно, — сказал я менторским тоном.

— Господин, там опять кого-то ведут! — воскликнул Оркус.

Посмотрев на улицу через щель между жердей, я увидел, как один из пленников, уже переодетый в набедренную повязку, ели передвигая ноги, идет с центра деревни, опираясь на какую-то женщину из местных, гораздо старше его. Мужчина был неестественно бледным, и с дебильной улыбкой кивал на щебетание женщины. Когда они скрылись в одном из дворов, я взволновано произнес: ""Да что тут вообще происходит?!"". И вздрогнул, услышав за спиной фразу на местном: ""Гаш принял, человек, деревня!"", — разобрал я слова, и обернувшись, увидел улыбающегося старосту.

— Кушать? — спросил он.

— Откармливаешь ты нас что ли?! — пробубнил я на имперском, а на местном с улыбкой сказал, кивая головой, — Кушать, кушать!

На этот раз староста с женой ели с нами за одним столом, и я не упуская шанса попрактиковаться в языке, весь обед доставал их вопросами. А после обеда, я как мог, объяснил старосте, что нам нужен кто-нибудь для разговоров, чтобы лучше понимать их язык. Староста покивал, и что-то сказав своей жене, пошел в дом, а мы остались ждать во дворе, на той же лавке. Вскоре к нам подошли четыре девушки, которых я видел впервые.