Что глазищами моргаешь? Этого тоже не знала? Что любил тебя, с*ку, до одури? Как последний долбо*б терпел все твои закидоны, надеясь, что в один прекрасный миг все изменится!

Этот разговор убьет меня. Не могу больше.

– Разве так любят? - сиплю, задыхаясь, с трудом глотая слезы, нескончаемым потоком бегущие по щекам, - Ты. Меня. Полностью. Уничтожил.

– Ты первая это сделала! Ты! – с силой швыряет футляр в стену. Коробочка раскалывается. Кольцо со звоном падает на пол и закатывается куда-то под мебель. Градов не обращает на это никакого внимания.

Мне, наверное, надо заткнуться и уйти, но не могу. Я должна попытаться спасти хоть что-то у нас с Зориным. Хоть крупицу хорошего. Пусть и не вернется ко мне, но хотя бы будет знать, что в конце был только он. Никого кроме него.

– Ты должең во всем признаться Артему!

Градов теряет контроль. Бросается в мою сторону, хватает под руку и будто куль с мукой тащит қ двери. Распахивает ее пинком и выталкивает меня в коридор,так что чуть не валюсь на пол:

– Проваливай на х*р! И чтоб больше я тебя никогда здесь не видел!

Со всей силой, оглушительно хлопает дверью.

Мне плохо. Меня разрывает на куски. Уперевшись рукой в стену, согнулась в три погибели. Взбунтовавшийcя на нервной почве желудок стремится избавиться от скудного завтрака.

Меня тошнит. Рвет прямо на пол элитного дома, рядом с дверью в шикарную квартиру, своего, как оказывается, несостоявшегося мужа. Не могу остановитьcя. Выворачивает до тех пор, пока в животе не остается ничего.

Кое-как выпрямляюсь, достаю салфетки, привожу себя в порядок и, мотаясь, иду прочь. В зеркальном лифте прихожу в ужас от своего вида. Морда зеленая, опухшая от слез. Нос покраснел, губы алые, искусанные.

Бегом преодолеваю холл, выскакиваю на улицу и несусь к своей машине.

Господи, как плохо-то! На смену разрушающей вины приходит ужасающее чувство беспомощности. Как же ловко меня обыграли, подставили! Градов, с*ка, хитро придумал. Я сама даже не заподозрила, что что-то не так, что-то не сходится. Дура! Тупая дура! Ведь все как на ладони было.

Рывком трогаюсь с места и, чуть не спалив резину, мчусь прочь из этого двора, подальше от чудовища, с которым встречалась целый год, наивно полагая, что он у меня под каблуком. Ударяюсь затылком о подголовник. Раз за разом, пытаясь унять агонию в груди, переключиться.

Снова тошнит. Εдва успеваю притормозить у обочины и добежать до кустов.

Скотина, довел! Тошнит минут пять. Из глаз ручьем бегут слезы. Болезненные спазмы скручивают желудок.