– Мама! Ма!

– Олесь, хватит мамкать, - со смехом произношу, когда она снова виснет на мне, обхватывая ноги, при этом делает умилительно-хитрую физиономию:

– Мам! – звонко, со смехом.

– Ыыыы, Лесенька, солнце мое,измотала ты сегодня маму! Сил больше нет! Вот сейчас тетя Маша разуется, и я тебя передам в ее полное распоряжение! Α сама в ванной запрусь! Будешь ей нервы мотать!

Леська смотрит за спину и замирает.

Что, увидела Машин подарочек? Ставлю последние три книги на полку и оборачиваюсь:

– Маш, как ты вовремя... – слова замирают в горле.

Потому что это не Маша.

Зорин стоит в дверном проеме, подпирая косяк плечом. Смотрит на меня, не отрываясь, чуть прищурив глаза, выражение которых я не могу понять. Олеся напряженно сопит, пятится, прижимаясь к моим нoгам. Недоверчиво смотрит на незваного гостя.

Нас окутывает тишина. Холодная, звенящая. Слышу только грохот своего сердца.

– Что ты здесь делаешь? - голос срывается.

Артем, чуть склонив голову на бок, по-прежнему смотрит на меня.

– Мама? – наконец произносит, отвечая вопросом на вопрос.

Почему-то отрицательно мотаю головой. Нервно шумно сглатываю.

В горле стоит колючий ком, перекрывая дыхание.

Оттолкнувшись плечом от косяка, медленно идет ко мне. По выражению его лица ничего не могу понять – каменная непроницаемая маска. Зато взгляд разрывает в клочья. Да невозможности серьезный, пронзительный. Χочется сжаться, спрятаться. Подхватить дочь и убежать в другую комнату. Поздно. Только напугаю ее еще cильнее. Итак, вон с какой силой вцепилась в мои ноги, прижалась. Ладошки все вспотели. И чувствую, как маленькое сердечко испуганной птичкой заходится. Легонько глажу ее по голове, пытаясь хоть как-то успокоить.

На большее не способна. Меня просто парализовало от ужаса происходящего.

Зорин останавливается так близко ко мне, что чувствую тепло его тела. Смотрит ңа меня сверху вниз. Без единой эмоции. И под этим взглядом чувствую себя маленькой, беззащитной, слабой.

– Тём... – пищу, не зная, что говорить дальше.

В ответ все тот же мрачный взгляд и молчание.

Еле дышу. Часто, поверхностно. Такое чувство, что легкие отказали, и воздух не проходит дальше. Задыхаюсь.

Зорин все так же молча приседает рядом со мной на корточки.

И мне стоит огромного труда сдержаться и не заслонить собой Олесю. Умом понимаю, что уже все. Прятаться бесполезно. А в душе ураган. Безусловный рефлекс. Древнейший инстинкт. Защищать своего ребенка. От кого угодно, даже от ее собственного отца."

"– Привет, - тихо произносит, обращаясь к дочери.

Олеся напряжена так, что подрагивает. Проходит какое-то время, прежде чем она набирается смелости, выглядывает из-за моих ног и, насупившись, внимательно смотрит на Артема. Наверное, минуту они рассматривают друг друга.