В трапезе принимала участие вся патриархальная семья, включая старших внуков. Каждому дали поднос с двумя деревянными чашами, пустой и наполненной хисио (соевым соусом), который отличался по вкусу от того, что ел в будущем. В первой смешивали ингредиенты, подаваемые невестками, которые поедят позже, а из второй добавляли соус по вкусу. Аборигены сели в неформальную позу и поставили подносы на колени. Мы с Афонсу Гомешем расположились, вытянув ноги и поставив подносы на циновки. Японцы ели деревянными палочками, держа чашу возле рта. Мы — ложками, наклоняясь к чаше. Первым блюдом были порезанные на маленькие кусочки и перемешанные кальмар, дайкон (белая редька), морковь и еще какая-то трава. Далее подали креветок, приготовленных в кляре, с пшенной кашей. Как похвастался иезуит, это португальцы научили аборигенов готовить морепродукты в кляре. Запивали зеленым чаем из маленьких глиняных пиал. Никаких церемоний, наливай и пей. Ни сахара, который, как сказал монах, известен здесь, ни меда к чаю не подавали. Может, не было ни того, ни другого, а может, его не принято предлагать мужчинам. В двадцать первом веке сладкое разрешалось есть только женщинам и детям обоего пола. Обозвать взрослого японца сладкоежкой — это как русского молокососом. Рис тоже не предлагали ни в каком виде. Оказывается, он слишком дорог для бедноты, используется вместо денег, в первую очередь для уплаты налогов. Основная единица измерения риса — один коку. Это сто восемьдесят литров (сто пятьдесят килограмм) белых, отшлифованных зерен. Столько в среднем уходит на питание одного самурая в год.

После еды нас поместили в маленькой комнатенке, отделенной раздвижными перегородками. Спали на татами. Внутри матов рисовая солома, а сверху слой из сухой, более плотной и прочной травы, которую называют игуса. Вместо подушки деревянный валик, обернутый, видимо, для нас дерюгой. Само собой, акустика на высоте, будто любовью занимаются рядом с тобой. После долгого воздержания слушать это всё было тоскливо. Храп иезуита был слабым помощником в борьбе с искушением.

Глава 2

3"

"Встали хозяева и Афонсу Гомеш рано, с курами. Я слышал их возню, но не хотел выпадать из сладкой дремы. Когда наконец-то заставил себя подняться и выйти во двор, уже подавали завтрак. Накормили нас нарезанным на кусочки, вяленым кальмаром и холодной вчерашней пшенной кашей.

После еды иезуит отправился в новую церковь, освятил ее и провел первую службу. Пришли все жители деревни, но внутри были только мужчины. Они расположились на циновках, которыми был выстелен пол. Аборигены сидели в официальной позе сейдза: спина прямая, ягодицы на пятках, ступни подошвами кверху, большие пальцы ног рядом, руки на бедрах ладонями вниз.