Вот и подсчитывал, сколько еще осталось, чтобы успеть замолить грехи, — выдал я.

— Не верь всяким мошенникам! — произнес он очень эмоционально, потому что самый лютый враг обманщика — его коллега, и посоветовал: — Исповедуйся почаще — и бог простит тебе все грехи. Если хочешь, могу прямо сейчас."

"— Позавчера, в начале шторма, исповедовался. Мало ли что могло случиться. С тех пор, вроде бы, не грешил, ни делами, ни помыслами, — отбился я от предложения.

— Как хочешь, — сказал Афонсу Гомеш и обратился на японском языке к пожилой женщине, наверное, хозяйке, которая вышла из дома и замерла от удивления, увидев меня.

Что он сказал, я не понял, но женщина вернулась в дом.

— Сейчас приготовит нам чай, — сообщил иезуит. — Пробовал такой напиток?

— Приходилось, — ответил я, — хотя вина выпил бы с большим удовольствием.

— Я тоже! — с глубокой горечью признался Афонсу Гомеш. — Здесь его нет. Делают нихонсю из риса. Это что-то типа вашего пива, только слаще.

Наверное, он говорил о сакэ, как иностранцы будут называть все японские алкогольные напитки. На самом деле, как мне когда-то рассказал судовой агент в Осаке за рюмкой русской водки, которую японцы предпочитают западноевропейским винам, будет их много, так сказать, на любой кошелек, разной крепости, приготовленных из разных сортов риса разной шлифовки и с разными, странными и не очень, добавками.

Хозяйка первым делом принесла мне раскладной стульчик с деревянной основой и кожаным сиденьем, второй ходкой — маленький низкий столик и только третьей керамический чайник и чашки, простенькие, без узоров и других изысков.

Пока она шустрила, я поинтересовался у иезуита:

— Давно здесь?

— Второй год, — ответил он.

— И как продвигаются дела? — продолжил я расспрос.

— Неплохо! Я бы даже сказал, что лучше, чем в Гоа! — радостно сообщил Афонсу Гомеш. — Даймё — герцог по-нашему, потому что боковая ветвь королевской семьи — Китабатакэ Харумото был крещен моим предшественником. Не поверишь, но согласился после того, как ему пообещали всего полсотни аркебуз. Аборигены не знали огнестрельного оружия, хотя порох у них был. Использовали его во время языческих ритуалов. Получив оружие, даймё разрешил нам нести слово божье в его провинцию Исэ. Она считается самой богатой: тут и земли много плодородной, и море, и торговые пути проходят.

Когда хозяйка наполнили наши чаши зеленым чаем, я поблагодарил ее на японском языке, после чего она, улыбаясь, трижды поклонилась мне.

— Откуда знаешь их язык? — подозрительно спросил иезуит.

— Даны научили. Они наведывались сюда три года назад, — нашелся я.