Ода Нобунага заплатит за эту диверсию столько, что хватит на несколько сотен, если не тысяч, веревок и якорей, и пожар заметет все следы, но синоби потому и синоби, что расчетливы до предела.

Затем мы разделились на две группы и обогнули замок каждая со своей стороны, сняли часовых и спрятались на сторожевом ходе с видом на двор возле главных ворот. Там под деревянным навесом у входа в тэнсю стояли, тихо переговариваясь, десятка три воинов с копьями и луками. От них отделилась тройка, чтобы совершить обход. Через пару минут, когда они, наверное, были у тыльной стороны башни, и рвануло, причем так сильно, что почти весь караул присел или упал, хотя взрывная волна пошла в противоположную сторону.

Верхнюю часть тэнсю перекособочило. Оттуда выпало несколько человек, мужчин и женщин, в светлом нижнем белье, и в месте взрыва начался пожар. Алые языки пламени жадно облизывали деревянную постройку и давали достаточно света, чтобы разглядеть, кто из суетящихся и кричавших во дворе достоин быть убитым. Мои соратники выжидали, когда во дворе появится Торияо Ивами без доспехов, но с катаной в руке. Я видел, как по нему выстрелил из духовой трубки синоби, лежавший неподалеку от меня, но, уверен, было не менее трех попаданий.

Яд, нанесенный на маленькие стрелы перед самым выходом на задание, быстро теряет ядреность, поэтому обычно после первой жертва еще пару минут движется, постепенно замедляясь и в конце концов падая, а тут вражеский комендант свалился почти сразу, что в итоге сыграло против нас. Воины гарнизона догадались, что случилось, и большой группой ломанулись на крепостные стены, несмотря на то, что надо было срочно тушить пожар.

Мы шустро переместились по сторожевому ходу туда, где он был менее освещен, где скинули веревку без мусингов, по которой и спустились на каменистый грунт на берегу реки.

После чего перебежали к плотам. Они были в темной зоне, но, когда выплыли примерно на середину реки, где по темной воде бегали бледно-оранжевые блики, были замечены со стен замка и обстреляны из луков. Одна стрела попала чуть левее моей головы. Лучник не учел снос плота течением. Моему соседу справа повезло меньше. Его плот немного обгонял мой, а потом, когда мы почти вышли из освещенной зоны, резко притормозил. В спину синоби попала стрела, пригвоздив к плоту. Я схватился правой рукой за ближний, толстый, мокрый, скользкий, бамбуковый брус его плавсредства и, загребая левой рукой, потянул за собой к берегу реки, до которого оставалось метров семь. Навстречу нам выдвинулись два синоби и, зайдя по грудь, дотянулись до плота с приколотым соратником и потащили к берегу. Когда я добрался самостоятельно, они выдернули стрелу, но рану не перевязывали. Значит, уже ни к чему."

"Утром из замка Аноцу прибыл парламентер.