Видимо, таким ответом мама удовлетворилась, потому что из-за двери донеслось невнятное «Ааа…», и больше никто Ларису не трогал. Можно хоть дух перевести.

Вот только позвонить Сашке, чтобы никто не заметил, не получится, придется ждать, когда мама уйдет с кухни. И ужинать совсем не хотелось – у папы привычка во время еды смотреть новости. Раньше она в этом не видела ничего плохого. И тех, кто погибал, Лара жалела, но это же все далеко, и их всех совсем не коснется.

Так и было, пока Сашке не принесли повестку.

Лариса снова толкнула стол, только теперь ещё сильнее, злясь на всех и вся. И на тех, кто заберет её парня, и на его институт, в котором почему-то в этом году очень рано выдали дипломы. Настолько рано, что всех бывших студентов уже призвали, разве что увезли только нескольких. И на Сашку, который на её просьбы никуда не уходить только усмехался и говорил, что он не девчонка, чтобы прятаться за мамкиной юбкой. На родителей, не пускающих её гулять, отговариваясь тем, что ей в этом году поступать, а у неё ветер в голове. Вместо того, чтобы учить, все на свидания бегает. А ведь денег, чтобы оплатить её место в институте, нет, так что, если пролетит с бюджетом, пойдет в какой-нибудь техникум, а то и ПТУ, учиться на повариху. Лариса только огрызалась на это, злясь, что её до сих пор считают почти ребенком, а она уже взрослая женщина, и как-нибудь сама разберется, что и как ей делать!

А новости становились все страшнее."

"Обстрелянные блокпосты, взорванные машины, сбитые вертолеты. Бородатые мужики, которые на странном языке, который из-за акцента и русским-то не назовешь, обещали вырезать всю Россию. Сожженные дома, и дети, смеясь, таскающие в руках неподъемные для них автоматы.

И ни одного дня не проходило, чтобы не сказали, что погибли солдаты. Обычные мальчишки, на пару-тройку лет старше самой Ларисы. Даже ей, семнадцатилетней девчонке, было страшно видеть этих ребят, с улыбкой позирующих, сидя на крыле БТР.

Шепот среди знакомых, что обещание не везти на Кавказ солдат-срочников – вранье. Потому что все контрактники уже воюют, и не всегда на нашей стороне. И десяток похоронок, пришедших родителям тех, кто больше никогда не вернется домой.

Наверное, не будь в их городе большой воинской части, и не работай в ней Ларисин отец, и не обращала бы на это внимания. А так в груди неприятно ёкало, стоило только сказать, что Сашу забирают. Потому что папа как-то резко помрачнел и поджал губы. И захотелось на отца накричать, но ведь не он виноват, не он определяет, куда направлять ребят. Хотя и обещал попробовать через своих знакомых отправить Сашку куда-нибудь на Белое море. Пусть лучше там с берданкой атомные подводные лодки сторожит.