Надо ещё раз это… как его… разговор прочитать… Где телефон?

…Ещё немного и пойду…

25

Вера

Разговор с Хэнгом действительно помог отвлечься. От всего. И от Кира с его Миленой, но особенно — от визита Кости. Я видела и ощущала, что он искренне сочувствует мне, переживает, поэтому сердиться на него настолько сильно и обжигающе, как раньше, больше не получалось."

"Что бы я делала, будь на его месте? Попыталась представить. Правда, я не общалась с девушкой Кости, только видела её пару раз и помнила имя — Рита. Но только благодаря тому, что они с Киром, бывало, говорили про неё в переписке.

Точнее, Кирилл говорил, отпуская типичные для себя пошлые шуточки. Мне всегда нравилось поведение Кости, который не позволял Киру оскорблять Риту и каждый раз одёргивал его. Сомневаюсь, что Кир стал бы одёргивать Костю, если бы тот вздумал пошленько пошутить про меня, тем более что Кирилл и сам периодически проходился по моей персоне. Уважением ко мне со стороны мужа давно даже и не пахло…

В общем, если вообразить, что я общаюсь и с Костей, и с Ритой и тут вдруг узнаю, что у Кости есть любовница… Стала бы я открывать на это глаза Рите? Или хотя бы намекать? Или предпочла бы остаться в стороне?.

.

Если быть до конца честной с собой, то… не знаю. Скорее всего, я промолчала бы. И дико злилась, что в принципе оказалась втянутой во всю эту грязь, которая меня не касается. А раз втянули, то я вроде как становлюсь соучастником, причём не по собственной воле, а по воле собеседника, который решил поделиться со мной собственным восторгом. Так было у Кира, да. Он делился с Костей своим восхищением Миленой, сравнивал её со мной… Не в мою пользу, естественно. Мой школьный товарищ вяло отпихивался и — да — шуточки про нас с Миленой не поддерживал.

Скорее, пытался устраниться, но Кир ему не давал, день за днём заводя разговор об одном и том же.

Да, нужно быть справедливой: Костя не заслуживает того, чтобы я на него сердилась и обижалась. Случившееся — дело рук, точнее, члена Кирилла. И теперь, после того, как мы с Костей… хм… поговорили — я начала понимать, что друг и сам был, мягко говоря, не в восторге от ситуации, в которую его добровольно-принудительно макнули. Он вёл себя как человек, которому тяжело и неприятно. И который мне сочувствует.

Мне, а не Киру…

Про объятия я предпочла не думать — отчего-то воспоминания о тёплых руках Кости, которые легко гладили меня по спине, превращались в целый табун волнующих мурашек и тяжесть внизу живота. И сразу становилось стыдно. Нет, не перед Киром — перед ним мне не было бы стыдно, даже если бы я переспала с доставщиком пиццы.

Перед Костей. Он всё-таки мой друг, поддержал меня, как мог, — а я при этом умудрилась погрузиться в чувственность и ощутить желание по отношению к нему. Знал бы он — офигел бы, наверное.