Примерно так же, как передёргивало каждый раз, когда я думала о Кире и его Милене, которую он целовал не только в губы. Приходил потом домой и этим же ртом тыкался в меня и Катю. Каждый раз очень хотелось сказать, чтобы Кир пошёл и помыл его с мылом, а лучше с хлоркой, но я молчала. Только отворачивалась, чтобы поцелуи приходились не в губы. Потому что противно! Если бы я час назад сосала член чужого мужика, а потом со святым лицом пришла бы чмокаться с Киром, он бы меня прибил. А я вот молчала.

Интересно, а Хэнг тоже промолчал, как я, или всё же поговорил со своей девушкой? Высказал ей всю боль и горечь, всё разочарование? Почему-то мне казалось, что нет.

И если бы я ещё понимала, отчего мне так кажется! Два раза разговаривала с этим парнем, а ощущение, что знакома с ним тысячу лет. Наверняка в психиатрии давно придумали название для подобного феномена. Не «эффект попутчика», а… не знаю… синдром сетевого одиночества. Когда проецируешь на человека в интернете собственные мысли, чувства, страхи и желания. Ты не видишь собеседника — и благодаря этому тебе кажется, что ты разговариваешь с самым понимающим человеком в мире. Как с самим собой общаешься.

Да, скорее всего всё так. И я просто воспринимаю Хэнга как собственное отражение, будто он — моё зеркало. Но это не отменяет того факта, что ситуация с его девушкой откровенно ужасная. Даже не знаю, у кого из нас история хуже — у него или у меня. Моя-то… банальна. Загулял муж — сколько таких жён существует на свете! А вот парней, у которых девушка работает вебкам-моделью, думаю, гораздо меньше. Особенно если эти парни не в курсе ситуации.

И всё же… С Киром всё понятно: он Миленой увлёкся, трахал её. Развлекался, в общем, пока я за Катей бегала и борщи варила.

Это точно измена, без всяких сомнений. А у девушки Хэнга что? Измена? Враньё — однозначно, но измена ли? Если она ни с кем не спала, а только мастурбировала на камеру? Физически-то нет, но… морально как-то противненько. Всё равно она делала из Хэнга оленя, правда, виртуально.

Я невесело хмыкнула. Да-а-а, подобрались мы с ним — олень и олениха. С ветвистыми рогами. А Хэнг ещё и с лапшой на ушах.

Вновь отчего-то вспомнился Кир и его диалог с Костей. Муж до сих пор был уверен, что я ничего не знаю, хотя я не понимала, как так можно.

Притворщица из меня аховая, по поведению всё должно быть ясно. А он Косте: «Может, как-нибудь зайдёшь и поболтаешь с Верой?» Нашёл, тоже мне, партизана! Да у Вершинина всю жизнь его мысли на лбу были написаны. Даже в тот вечер, когда мы с Киром начали встречаться, я сразу поняла по лицу Кости — он не в восторге. Уточнять почему — ведь Кирилл его лучший друг! — не стала. Побоялась. Я вообще трусиха, оказывается. И склонна избегать неприятных разговоров.

Тем более что меня тогда немножко… унесло.