– Это что? – Он поднял с пола совершенно сухую миску для воды. – Ты что, не могла ей воды налить? Да хотя бы знак сотворить, чтобы у нее миска наполнялась. Она же и твой детеныш, не только мой!

Мама сразу насупилась, задышала сквозь ноздри особенно шумно. Верный признак – надо прятаться.

– Я символьерила! Я составляю новый знак. Хотя, мрак безлунный, кому нужны мои знаки в этом убогом мире? Евгений, я так хочу домой! Мой труд – это все, что связывает меня с домом. Пойми, мне некогда возиться с девочкой! Найди няньку, в конце концов.

– Ари, думай, о чем говоришь. Где я тебе в Москве няньку для оборотня возьму? Арнольд своему отпрыску не может найти, а тот просто четырехмерник. Ты ее мать, в конце концов…

– У меня из-за этого материнства вся жизнь поломалась… – Мамин голос набрал высоту.

– О, чтоб тебя, заткнись!

Отец махнул рукой в сторону Карины. Она так и стояла в дверях, с интересом слушая разговор родителей.

– Могу ей знак забвения на лбу нарисовать… – дернула плечом мама.

– Надеюсь, ты шутишь…

Разговор родителей прервался звонком папиного телефона. Он упреждающе махнул рукой, мол, тихо все.

– Да? – А потом замер на добрую минуту, вставляя только «угм» время от времени. – Понял, еду, – сказал он наконец и отключился.

– Что опять? – спросила мама.

Зачем спрашивать, и так понятно, что ничего хорошего.

– Лаборатория возле Третьего города луны уничтожена. Похоже, все детеныши погибли. Волчью карту должны доставить в Москву. Я постараюсь перехватить ее. Артефакт не должен уйти за пределы моей семьи.

Надо же, волчья карта. Карина навострила уши, но продолжения интересного рассказа не случилось.

Отец быстро чмокнул маму в макушку, потрепал по кудряшкам Карину.

– Покорми детеныша, Ари, – сказал он, уходя, – и одежду нормальную на нее надень, она совсем одичала тут.

Мама некоторое время смотрела ему вслед.

– Из-за этого детеныша… моей жизни скоро придет конец, – зло сказала она в никуда и обернулась к дочери: – Ну что, ты есть не раздумала? Сейчас что-нибудь соображу. Только сначала иди сюда, где твой лобик?

Тонкие белые пальцы начертили знак прямо на Карининой конопатой коже. Глаза уловили серебристые линии.

– Нечего тут помнить, – сказала мама.

2

Урал. Город в лесу. Неделю спустя"

"Стерильный воздух лаборатории заискрил синим. Из абсолютного ниоткуда на бело-серый кафель шагнула женщина. Высокая, крупная, черноволосая, хоть и с сединой. Она топнула, словно проверяя пол на прочность, и огляделась.

– Они здесь, Дирке! Возможно, кто-то еще жив!

Тот, к кому она обращалась, вышел из пустоты следом за ней и глухо зарычал.

Тень гигантского волка закрыла свет. Серо-бурый, с рыжеватыми подпалинами зверь ступил на пол.