С этими словами он выгреб из тумбочки бархатный мешок, в котором звякнули бутыльки, и деревянной походкой направился в ванную. Вернулся он нескоро. После купания в пруду я сомневалась, что он принимал водные процедуры. Скорее уж, пытался справиться с раной. Которая, похоже, и не думала заживать. Долго думать о странностях учителя не вышло - книга оказалась по-настоящему интересной. Предок описывал обращения магии третьей четверти круга очень дотошно. Но при этом также просто и системно.

Когда Ару вышел из ванной, выглядел он - краше в гроб кладут. Бледное лицо, покрытый бисеринками пота лоб, наполненный болью взгляд.

Белая рубашка очищена от крови и распахнута, на месте раны густой слой мази, среди которой едва угадываются три глубокие царапины. Мне показалось, что они ничуть не уменьшились с тех пор, как я видела их в прошлый раз, и это пугало. Я была не в силах отвести взгляд от груди учителя, пока тот не рыкнул:

– Не смотри.

Я поспешно опустила глаза, чувствуя, как пылают щеки. Ару процедил:

– Бери книгу и выметайся. Встретимся за ужином.

Я послушно встала и вышла, прижимая учебник к груди, а затем вернулась в свою комнату.

На меня навалилась усталость, думать ни о чем не хотелось. Но приходилось и дальше вникать в рассуждения моего предка. Хотя бы потому что с Ару станется устроить штурмовой опрос по прочитанному.

Обед я просидела в комнате кровника, поэтому к ужину я чувствовала, что готова съесть лошадь. Ару сидел напротив меня и укоризненно смотрел, как я уписываю закуски. Он уже не выглядел больным. О происхождении раны оставалось только гадать. Точнее, гадать я больше не собиралась. А решила взять в библиотеке какое-нибудь пособие по целительству, чтобы разобраться в том, что происходит с учителем.

Или хотя бы попытаться.

После ужина оказалось, что мне все еще не сулит отдых - нам предстояло проверить сад на присутствие тварей.

Я молча шагала вслед за учителем по мощеной тропинке вокруг дома. Стоило нам оказаться под окнами своих комнат, как я поежилась.

Рядом прозвучал голос Ару:

– Он все-таки зацепил тебя.

Я подняла на учителя недоумевающий взгляд. Он терпеливо пояснил:

– Лукиан.

Я все еще не понимала, чего от меня хотят, и ему пришлось с легким оттенком раздражения в голосе добавить:

– Лукиан Хейг.

Он показал тебе нечто ужасное, верно?

– Верно, - не стала отпираться я. - Это был тот самый Лукиан Хейг? Бессмертный, мастер огненных иллюзий?

Кровник яростно прошипел:

– Ненавижу эту тварь. Надеюсь, когда-нибудь Господь обратит внимание на наш скромный город. И первым, кого он спалит, точно будет Лукиан Хейг.

Он тут же спохватился и придал лицу невозмутимое выражение. Я удивленно спросила:

– Разве Хейги и Ару не ведут общих дел?

– Мой отец дружен с отцом Лукиана.