— Не из наших…

— Дачница, видать…

— Какая дачница? Чего вы болтаете?

— А кто ж тогда?

— Почем я знаю… У нас в деревне ее сроду не было…

— А может, из Степанова?

— Так ведь не слышно разговору, чтобы кто-то пропал…

— В Степанове москвичей полно…

— И что ж ее по сию пору не хватились?

— Значит, из города отдохнуть приехала…

— Одна, да еще голая?

— С компанией, выпили лишка да и не заметили, что девка пропала…

— Ну ты, Кузьмич, скажешь…

— Андрюха! — рявкнул участковый, до того момента молчавший, одной рукой он мял фуражку, а другой остервенело скреб бритый затылок. — Звони в район, пусть бригаду высылают, а вы, граждане, расходитесь, затоптали здесь все…

— Чего мы затоптали? — хмыкнула бабка с темными смеющимися глазами. — Лужок этот? Так его отродясь никто не косил…

— Не болтай, Татьяна, а домой отправляйся и пацанов своих забери. Нечего здесь детям делать, и по тропинке идите, а не полем, вдруг собака след возьмет.

— Какой такой след? — не унималась Татьяна.

— Такой… Может, она не сама утонула, а помог кто… Может, убийство…"

"Роковое слово было произнесено, и лица обитателей Горелова мгновенно переменились, разговоры смолкли, и все гуськом потянулись по тропинке в сторону деревни.

— Вера Андреевна, — окликнул участковый, когда мы вслед за остальными отправились к дому. — Вы не отлучайтесь надолго, приедут из района, поговорить с вами захотят.

Районное начальство ждали до самого вечера, но оно так и не появилось. Лельку уложили спать, радуясь, что она во время обнаружения трупа играла с подружками на соседском дворе, а потом уснула под навесом в обнимку с котенком, поэтому утопленницу не видела. Мы же пребывали в сильнейшем волнении, пили чай на веранде и гадали, кто эта молодая женщина и что за несчастье с ней произошло. Разумеется, ни до чего не додумались и уже ночью разошлись спать.

Утром за нами приехал участковый и отвез в село. Здесь мы узнали, что тело отправлено в морг районной больницы и что начальство все-таки пожаловало. Нас попросили подождать, а затем по очереди вызывали в кабинет председателя правления, где это самое начальство обосновалось. Пожилой лысый дядька, вытирая платком пот со лба, смотрел с тоской и задавал нам одни и те же вопросы. Я что-то ответила, что-то подписала и, попрощавшись, вышла на крыльцо.

Верка с Лелькой ушли в магазин, а Женька сидела на скамейке в трех шагах от крыльца и щурилась на солнце, точно кошка.

— Поехали домой, — вздохнула она жалобно. — Чего-то мне природа разонравилась.

Я вошла в квартиру и настороженно замерла. В кухне работала стиральная машина, а между тем Роман Андреевич, отважный боец спецназа и по совместительству мой муж, должен был вернуться только завтра. На цыпочках я прошла вперед и заглянула в гостиную: никого.