— А Ольга, по-твоему, тоже на даче?"

"— Она молодая женщина, и у нее свои планы на вечер, к тому же, как ты помнишь, приехала из Арзамаса, и если у нее завтра выходной, вполне естественно навестить родственников… Может, оно и неплохо, что все куда-то запропастились? — перешла на шепот подружка.

Знала я ее много лет, поэтому сразу насторожилась, а затем и прошипела в ответ:

— Я никуда не полезу.

— А ты думаешь, мы смогли бы открыть форточку? — заволновалась Женька.

— Ничего я не думаю. Не хватает только, чтобы нас замели на квартирной краже.

— Кто же нас заметет, если мы идем на дело со своим ментом?

— Ромка нам голову оторвет, он мент правильный и ничего противозаконного совершать не будет.

— Противозаконное совершать будем мы, а его задача проследить, чтоб мы не попали в чужие руки.

— Вот и потолкуй с ним сама об этом, — предложила я.

— Что ж ты, собственного мужика уговорить не можешь?

— Может, и могу, но не хочу. И вообще, это не твое дело.

— Дело общее, и тебе это доподлинно известно, — рассвирепела подружка. — А когда речь идет о жизни ребенка…

Я не дала ей закончить, рявкнула:

— Аферистка! — И направилась вон из подъезда.

Роман Андреевич взглянул хмуро. Не обращая на него внимания, я торопливо свернула за угол и огляделась. Ни души. Окна соседнего дома на эту сторону не выходят. Чертыхнувшись, я потянулась к форточке и толкнула ее.

— Ну, чего? — прошептала Женька.

— Ничего, — ворчливо ответила я. — Вечно ты втравливаешь меня во всякие гнусности.

— Назови хоть одну, — обиделась подружка. Я могла назвать десяток, но только отмахнулась, потому что форточка неожиданно подалась, я толкнула еще раз, и створка с довольно громким стуком открылась, задев вторую раму, та от удара фантастически легко распахнулась. — Ну вот, — сказала Женька. — Можно лезть. Хочешь, я первая?

— Да пошла ты, — злобно прошипела я и начала пропихивать себя в форточку. Запиралась она на гвоздь небольшого размера, слегка загнутый, а вторая рама обходилась даже без подобного хлипкого запора. Я благополучно втягивала вторую ногу, когда услышала приглушенный вопль мужа:

— Ты куда?

Взглянуть на Романа Андреевича я не могла по причине крайне неудобной позы, принятой мною на тот момент, и, слабо охнув, поторопилась со своим внедрением на чужую жилплощадь, слыша, как он рычит за окном:

— Немедленно вылазь оттуда. — И добавил отчаянно: — Да вы сдурели совсем.

Я спрыгнула с подоконника, огляделась и присвистнула. Между тем супруг сунул голову в форточку, скроив исключительно злобную физиономию, но всерьез я не боялась, что он полезет вслед за мной.