Он понял, что отныне везде будет видеть ее, куда бы ни направился. Даже там, где никогда прежде не бывал…

– Я останусь в своей хижине, – тихо сказал он.

– Но очень скоро похолодает, и там ты замерзнешь. Зима в горах Шотландии порой приходит рано и внезапно. А когда настанут холода, ты… уедешь домой, в Англию?

Сердце Кита упало:

– Думаю… я должен. У меня там множество неотложных дел… например, сбор урожая. Я обязан проследить…

И прежде чем он успел заглянуть ей в глаза, вмиг ставшие несчастными, Меган опустила густые ресницы.

– А весной вы с сестрой Аланой приедете в Лондон? – спросил Кит.

Меган неопределенно пожала плечами и поморщилась от боли, затем бросила плед и затеребила повязку на плече.

– Ну, сперва я поеду домой, в Гленлорн, – неопределенно ответила она, умолчав о далеко идущих планах.

– И станешь там дожидаться… – начал было Кит, но девушка обожгла его взглядом.

– Не надо, Кит. Не говори об этом сейчас.

– А он не рассердится на то, что ты… что мы…

Меган вновь судорожно уцепилась за край пледа Макинтошей:

– Это не имеет значения.

…Что она хотела этим сказать? Но спросить граф так и не успел.

Стены сотряс мощный удар, рухнули тяжелые бревна. Кит обнял Меган и заслонил ее собой. С потолка посыпался какой-то сор. В часовню ворвался солнечный свет. В дверном проеме возникла фигура Гленлорна в облаке подсвеченной солнцем пыли. Увидев сестру в объятиях полуобнаженного Кита, Алек оскалил зубы и едва не зарычал. Грейвз же сохранял достоинство – он церемонно поклонился, словно не замечая, что его сорочка, брюки и лицо заляпаны какой-то дрянью. Кит ни секунды не сомневался, что если попросить сейчас дворецкого подать чай, то он каким-то чудом это исполнит. А вот его собственный камердинер, мистер Свифт Джозая Лесли, рыдал в объятиях Джинни, а рядом стояла Элеанор, опираясь на свою трость и почему-то улыбаясь.

Покоясь в кольце рук Кита, Меган бесстрашно взглянула на разъяренного брата. И по выражению его лица поняла: худшее еще впереди…

Глава тридцать девятая

Глен Дориан

Конец апреля 1746 года

– Они не отпустят его.

Майри в ужасе уставилась на Натаниэля.

– По крайней мере пока… Я сделаю все, что будет в моих силах, расскажу им все, что знаю, но до тех пор… Тюрьма битком, а мятежников все еще ловят.

– Коннор не мятежник, – тихо произнесла Майри. – Никто не видел, чтобы он сражался.

Она повторяла это вновь и вновь, мысленно и вслух, все ночи напролет, расхаживая взад-вперед по замку, тоскуя по Коннору и все еще надеясь, что жизнь войдет в прежнюю колею. Сейчас она тоже расхаживала по залу замка, сцепляя и расцепляя руки, больше всего на свете опасаясь, что Натаниэль произнесет вслух то, чего она так боится. Никто из тех, кто сражался на стороне принца Карла, не вернулся домой.