— Ну это полдня, а потом я вся в распоряжении Руслана буду.

— Уверена, что справишься?

— Конечно, на крайняк в гараже есть веревки.

Глаза мамы расширяются, а Владимир фыркает.

— Шучу я. Я справлюсь. Мы ж семья, — напоминаю реплику мамы.

— Ладо, но только если мы наверняка будем знать, что без операции обойдется.

Знали бы мы, во что превратит эти несколько дней Руслан. Он злится на все, что не по его. Рычит по поводу и без. И даже я не могу его усмирить.

С одной стороны, я понимаю, почему он так себя ведет, но это не отменяет того, что он становится опять засранцем.

Даже Виталик, который приезжает узнать, как дела у друга, не выдерживает и с руганью посылает Руслана в далекое пешее.

Я как раз готовлюсь к занятиям, когда слышу, как Руслан орет на Виталика. А тот парирует.

— Дашь знать, когда остынешь, капитан! — орет напоследок и хлопает дверью.

Решаюсь высунуться из комнаты. Встречаюсь со злым взглядом Виталика. Он делает глубокий вдох.

— Ну и засранец он сейчас.

— Есть такое, — заправляю прядь за ухо. — Чаю хочешь?

— Да не, поеду. Заехал узнать, как тут он. Огреб по полной, словно я виноват в чем-то. Мажористый эгоист.

О дверь что-то ударяется, и мы с Виталиком синхронно вздрагиваем.

— Я все слышу, придурок!

Виталик закатывает глаза к потолку.

— Пошел я. Терпения вам. Для него такая серьезная травма впервые.

В ответ только киваю, наблюдаю, как парень сбегает по лестнице и скрывается за дверью.

Вздыхаю. Такими темпами Руслан со всеми испортит отношения.

Завтра он уже узнает, что делать дальше, а пока нужно немного потерпеть.

Стучусь в его комнату.

— Ну что еще? — недовольный рык.

Без предупреждения захожу в комнату и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться."

"Рус лежит на кровати с обнаженной грудью. В руках джойстик, и он сосредоточенно смотрит на экран.

— Не обязательно быть таким засранцем, — выдаю на одном дыхании.

Брови Руслана удивленно взлетают, и он переводит на меня взгляд.

Откладывает джойстик.

— Пришла меня пожалеть? — соблазнительная улыбка преображает лицо.

— Пришла сказать, чтобы ты заканчивал вести себя как индюк.

— Я больной. Могла бы быть понежнее, — надувает губы, а я закатываю глаза.

— Ты же орешь каждому, что ты не инвалид. А тут прям стал больным.

— Ну, если меня будешь лечить ты, то, так уж и быть, я позволю тебе меня жалеть.

— Если ты и болен сейчас, то только на голову, — складываю руки на груди и прищуриваюсь.

Руслан опускает глаза вниз, а меня ненадолго пронзает укол вины.

— А вот это было обидно.

Подхожу вплотную к нему и тыкаю в гладкую грудь.

— Просто. Прекрати. Вести. Себя. Как. Говнюк, — тычок после каждого слова.

Глаза Руслана темнеют.

— Дома кто?

Непонимающе хмурюсь.

— Никого.

Меня дергают, и я падаю сверху на Руслана.

— Дома кто?

Непонимающе хмурюсь.